Но украинская власть снова показывает старый фокус: там, где должны быть институты, появляется “свой человек”. Там, где должна быть процедура, появляется телефонный контакт. Там, где должна быть кадровая комиссия, всплывает дата рождения кандидата.

По данным САП, бывший глава Офиса президента Андрей Ермак советовался с женщиной, записанной как “Вероника Феншуй Офис”, по назначениям на высшие государственные должности. Прокурорка утверждала, что он отправлял ей даты рождения кандидатов и спрашивал совета — в том числе по должностям министра здравоохранения, заместителя главы ОП Олега Татарова, главы Госуправления делами, премьер-министра и генпрокурора.

Это не просто анекдот про астрологию. Это рентген системы. Потому что “Вероника Феншуй” — не смешная эзотерическая деталь. Это символ придворного управления. Власть, которая не доверяет процедурам, неизбежно начинает доверять шаманам, советникам, посредникам, гадалкам, водителям, “консультантам” и прочим людям без мандата, но с доступом.

И самое важное: такие персонажи почти никогда не бывают нейтральными. Проходимцы такого типа не висят в воздухе. Они работают не на “энергию Вселенной”, а на конкретные интересы, конкретные связи, конкретные политические и бизнес-группы. Иногда прямо. Иногда через лояльность. Иногда через деньги. Иногда через доступ. Иногда через функцию — подсказать, кого продвинуть, кого остановить, кого объявить врагом, кого “не пускать в поле”.

Именно поэтому история с Вероникой важнее, чем кажется.

“Схемы” установили, что речь идёт о Веронике Аникиевич, киевлянке, которая называла себя консультанткой по астрологии, в соцсетях поддерживала Ермака, критиковала НАБУ и САП и писала о них в логике заговора — будто антикоррупционные органы “продались русским” и помогают “продавить капитуляцию”.

То есть перед нами не безобидная тётя с гороскопами. Перед нами человек с политической позицией, с доступом к одному из самых влиятельных чиновников страны и, по версии обвинения, с участием в обсуждении кадровых решений.

Больше того: открытые реестры показывают, что Аникиевич фигурирует среди уполномоченных лиц / членов комиссии по прекращению ВАТ “ЗНВКІФ ‘Панорама Інвестментс’”. Это само по себе не доказывает, что она “работала” на того или иного олигарха, девелопера или политического игрока. Но это разрушает удобную легенду о случайной “городской гадалке”. У “Вероники Феншуй” есть не только карты и лунные часы. У неё есть корпоративные следы, политическая лояльность и доступ к власти.

А доступ — это валюта. В украинской политике доступ часто важнее должности. Человек может не быть министром, депутатом или советником. Но если он может зайти в нужный телефон, передать нужную мысль, настроить нужного человека против “врагов”, подсказать кадровое решение или усилить паранойю — он уже часть системы влияния.

И вот здесь магическое мышление превращается в политическую технологию.

САП обнародовала в суде фрагменты переписки, где после упоминания фамилий руководителей НАБУ и САП — Клименко и Кривоноса — “Вероника” фактически подталкивает адресата к жёсткому противодействию: мол, вы молчите, вас психологически кошмарят, если не остановите их — они получат власть. В ответ, Ермак перечисляет фамилии: Фиала, “Украинская правда”, Ткач, Мусаева, Железняк, Арахамия, Гончаренко — и пишет, что “готов на всё”.

Это уже не феншуй. Это политический инструктаж в эзотерической упаковке. Именно так работают придворные проходимцы. Они приходят не с документом, а с “ощущением”. Не с доказательством, а с “энергией”. Не с анализом рисков, а с “вам надо действовать”. Они переводят интересы конкретных групп на язык судьбы, интуиции, угрозы и “самозащиты”. Они не говорят: “атакуйте антикоррупционные органы”. Они говорят: “они вас съедят”. Они не говорят: “зачищайте критиков”. Они говорят: “вы слишком долго молчите”. Они не говорят: “система должна защищать свой клан”. Они говорят: “или вы их, или они вас”. Так “магия” становится языком аппаратной войны.

Проблема не в том, что кто-то верит в астрологию. Частный человек может верить во что угодно: ретроградный Меркурий, вещие сны, счастливую рубашку, лунные часы. Проблема начинается там, где такие практики заходят в государственное управление.

Потому что государство — это не кабинет для эзотерических консультаций. Государство — это процедуры, документы, ответственность, конкурсы, проверки, декларации, суды и парламентский контроль.

Если назначение министра обсуждается не через компетенции, а через дату рождения, это уже не курьёз. Это деградация государства.

Если человек без публичной роли получает доступ к кадровым решениям, это не “личная слабость чиновника”. Это дыра в системе национальной безопасности.

Если астролог начинает рассуждать, как противодействовать журналистам и политическим оппонентам, это уже не мистика. Это серый политический канал.

И здесь вопрос не только к Ермаку. Вопрос шире: кто реально управляет Украиной? Избранные институты или неформальные кабинеты? Закон или доступ? Процедура или личная лояльность? Государственные органы или люди из телефонной книги?

Ермак долго был символом этой модели: не избранный политик, но один из самых влиятельных людей страны; не министр, но человек, через которого проходили ключевые решения; не глава правительства, но фигура, вокруг которой выстраивалась вертикаль влияния. Теперь дело против него высветило не только возможные деньги, недвижимость и легализацию 460 млн грн, о которых говорят НАБУ и САП, но и сам стиль власти.

Стиль, в котором государство превращается в двор. А при дворе всегда есть астрологи.

Но Украина не может позволить себе двор. Украина воюет. Солдаты на фронте живут в мире причин и последствий. Дрон не меняет траекторию от гороскопа. Снаряд не ждёт удачного транзита Венеры. Логистика не улучшается от феншуя. Коррупционная схема не становится патриотической от того, что её участники говорят о “государственных интересах”.

На фронте нет магического мышления. Там есть связь, разведка, инженерия, дисциплина, обучение, усталость, кровь и смерть.

А у власти в тылу всё ещё живёт соблазн управлять страной как закрытым спектаклем: немного страха, немного лояльности, немного “своих людей”, немного аппаратной магии — и всё как-нибудь сложится.

Не сложится. 

Магическое мышление опасно не потому, что оно смешное. Оно опасно потому, что заменяет реальность иллюзией контроля. Назначить “своего” — и думать, что система стала сильнее. Назвать критику “атакой” — и думать, что проблема исчезла. Объявить антикоррупционные органы частью заговора — и думать, что коррупция перестала существовать. Спрятаться за войной — и думать, что общество не заметит.

Украинское общество давно стало взрослее своей власти. Оно научилось воевать, донатить, расследовать, волонтёрить, спорить, разоблачать и выживать. Оно живёт в реальности. А часть власти всё ещё пытается жить в мифе: что всё можно закрыть доступом, лояльностью, страхом, патриотической риторикой и правильной “энергией”.

Но война не отменяет демократию. Она делает её дороже. Антикоррупционные органы, журналисты, суды и парламентский контроль во время войны — не роскошь. Это предохранители от превращения государства в феодальный двор. Потому что если выключить эти предохранители, завтра рядом с каждым решением будет стоять своя Вероника Феншуй. Сегодня — кадровые назначения. Завтра — оборонные закупки. Послезавтра — переговоры. Потом — капитуляция, оформленная как “интуитивное государственное решение”.

Поэтому главный вопрос сегодня не “кто такая Вероника?”. Это вторичный вопрос. Главный вопрос — почему у неё вообще был такой доступ?

Почему человек без мандата, ответственности и публичной роли мог участвовать в обсуждении высших назначений? Почему кадровая политика государства могла проходить через эзотерический фильтр? Почему один из самых влиятельных чиновников страны мог воспринимать такие консультации как норму?

Где тебя носит, Вероника Феншуй? На самом деле — вопрос не к Веронике.

Вопрос к государству, которое до сих пор не решило, кто ему нужнее: дорогие институты или дешевые заклинатели.