Если рассматривать “мотив через конфликты”, то главный пласт — банкротства/ликвидации банков, последующие уголовные расследования, иски и поиск активов/транзакций (в том числе через зарубежные инструменты раскрытия информации).

Карта конфликтов: стороны и поводы 

A) УкрСиббанк (2008): конфликт управленческих позиций + линия “акционеры ↔ менеджмент”

Кто против кого (ядро):
•    Адарич (как председатель правления) ↔ акционеры/надзор (в публичном поле звучали: французский BNP Paribas как доминирующий собственник; украинские совладельцы/группа вокруг банка).

Повод/триггер:
•    Официальная формулировка ухода Адарича из УкрСиббанка (декабрь 2008): “расхождение во взглядах по управлению банком в текущих экономических условиях”. 
•    Источники на рынке тогда связывали кадровое решение с конфликтом собственников (версия “выяснение отношений акционеров”). 
•    Отдельная версия/контекст (в пересказе Forbes через Korrespondent): претензии со стороны французских инвесторов в кризис 2008, а также линия “Галиев поссорился с французами из-за докапитализации”, на фоне чего Адарич “в конце 2008-го” ушёл.

Что было на кону:
•    В кризис 2008 — качество розничного/валютного портфеля, просрочка, докапитализация и контроль над управлением банком (типичная почва для жестких конфликтов собственник↔топ-менеджмент).

Документальный след:
•    Публичные сообщения пресс-службы/новости о кадровом решении. 

B) Фідобанк (2016): конфликт с регулятором/ФГВФО вокруг неплатежеспособности и ликвидации

Кто против кого (институционально):
•    Фідобанк (группа собственника/менеджмента) ↔ НБУ + ФГВФО (как регулятор и ликвидатор).

Повод/триггер:
•    20.05.2016 НБУ отнес Фідобанк к неплатежеспособным (решение №8). В сообщении НБУ фигурирует дата начала существенного оттока (12.05.2016) и указание, что начались проблемы с выполнением обязательств. 
•    18.07.2016 НБУ принял решение №142-рш об отзыве лицензии и ликвидации ПУАТ “Фідобанк” по предложению ФГВФО.

Что было на кону:
•    Управление процедурой вывода банка с рынка, очередность/объем выплат вкладчикам, претензии кредиторов, проверка операций перед неплатежеспособностью.

Документальный след (прямой):
•    Два ключевых пресс-релиза НБУ: о неплатежеспособности (20.05.2016) и о ликвидации (19.07.2016 / решение от 18.07.2016). 

C) Фідобанк (2016—2017): уголовные производства/подозрения вокруг вывода активов и “плохих” кредитов

Это самая “конфликтная” зона, потому что после краха банка обычно возникает набор противостояний:

C1) Линия “следствие ↔ бывшее руководство/связанные структуры”
•    В публикации NV описывается фабула уголовного производства: речь о присвоении ~1,9 млрд грн через выдачу кредитов связанным/фиктивным структурам на заведомо невыгодных условиях; упоминается доступ к документам по ряду юрлиц (с перечислением названий и кодов). 

C2) Линия “вкладчики/кредиторы ↔ банк/бенефициары сделок”
•    LB (май 2016) писало об оттоке средств (в т.ч. упоминались ~200 млн грн за 12—13 мая), о просроченных/невыполненных операциях клиентов и о том, что в банке начала работать временная администрация ФГВФО. 
•    НБУ в своем сообщении (20.05.2016) отдельно подчеркивал, что вывода активов на связанные с акционером структуры не осуществлялось (это важная формулировка регулятора на старте процедуры).

Что было на кону:
•    Потенциальные иски о признании сделок ничтожными, субсидиарная/деликтная ответственность (в украинской практике — отдельные “треки” по топ-менеджерам/бенефициарам), конфликты с заемщиками и выгодоприобретателями по сомнительным транзакциям.

D) Гражданский иск/поиск активов: “ФГВФО против Адарича и других” + США (Section 1782) против Bank of New York Mellon

Кто против кого:
•    Deposit Guarantee Fund of Ukraine (ФГВФО/ДГФ, как ликвидатор Fidobank) ↔ Oleksandr Adarich and Others (в украинском процессе). 
•    ДГФ ↔ Bank of New York Mellon (BNYM) в США — как источник документов/счетов/транзакционных следов по процедуре 28 U.S.C. §1782 (получение доказательств для иностранного процесса).

Повод/триггер:
•    В SDNY (Southern District of New York) ДГФ подал заявление 10.10.2022 о выдаче subpoena к BNYM; суд удовлетворил 01.11.2022; далее 15.02.2023 утвержден protective order по конфиденциальности. 
•    В самом документе прямо названа украинская база: DGF v. Oleksandr Adarich and Others, Case No. 910/17910/19.

Что было на кону (практически):
•    Доступ к банковским записям/корреспондентским следам (BNYM) для усиления позиции ДГФ в украинском деле и/или для трассировки активов/контрагентов.

Это — одна из самых “тяжелых” конфликтных линий, потому что международный сбор доказательств обычно означает, что внутри страны идёт спор на большие суммы и с сильными юридическими командами.

E) Евробанк: уголовный трек по “присвоению средств вкладчиков” (дело 420 млн грн) + гражданский иск ФГВФО

Кто против кого:
•    Государственные органы расследования/прокуратура ↔ бывшее руководство Евробанка (в сообщениях фигурируют “бывший глава правления и его заместитель”). 
•    ФГВФО ↔ бывшие руководители (в части гражданского иска о возмещении).

Повод/фабула (как описывалось):
•    Речь о схеме вывода средств вкладчиков на сумму более 420 млн грн через покупку “фиктивных” ценных бумаг и кредитование связанных компаний; квалификация — присвоение/растрата в особо крупных размерах (в украинских сообщениях — ч.5 ст.191 УК).

Почему это относится к “конфликтной среде” вокруг Адарича:
•    Ряд бизнес-публикаций связывал Евробанк с группой интересов Адарича (например, в обзорах о покупках/объединениях банков и структуре владения). 
•    Даже если персонально в обвинительных сообщениях госорганов его фамилия не вынесена в заголовок, сам факт уголовного трека вокруг банка из “орбиты” (в терминах рынка) создаёт конфликтное поле: бывшие менеджеры, заемщики, контрагенты, конкурирующие группы влияния, ликвидатор, следствие.

E) “Европейская” ветка: Люксембург/недвижимость (как фон к финансовым конфликтам)

Отдельная важная деталь: Адарич фигурирует в люксембургских корпоративных публикациях как gérant (управляющий) компании Alfaro Real Estate S.à r.l. (указаны адрес/реестр B184.170 и фамилии управляющих).

Почему это важно в расследовательской логике:
•    зарубежные структуры = больше точек для финансовых/долговых/партнерских конфликтов, а также больше причин для международного комплаенса/проверок (и больше следов в банках-корреспондентах — что перекликается с §1782).

F) Порты и терминалы: контроль над Reni-Terminal (порт Рени, Дунай) → спор Tzedakah Funds vs Kernel/орбита Адарича

Это та ветка, которая у меня “пропала” из предыдущей справки — возвращаю её полностью и структурно.

С кем конфликт/противостояние (по публикациям)

Группа А (кредитор/претендент на залог):
•    Tzedakah Funds (Люксембург) — заявляет права на терминал/долю через механизм залога. 
•    В публикациях рядом фигурирует Дмитрий Чернявский как лицо, связанное с этой линией (описан как экс-руководитель НСК “Олимпийский”, “в окружении” Боголюбова/Коломойского; также упоминается запрет на въезд и несколько гражданств).

Группа B (текущий контролёр/покупатель актива):
•    Kernel / Андрей Веревский — после покупки компании-носителя актива терминала оказывается в позиции “защитника” контроля над терминалом.

Группа C (структуры, которые источники относят к “орбите Адарича” в цепочке владения):
•    Janolio Holdings (получатель займа), Nolper Holdings (Кипр), Danube Terminal Service, Reni-Oil (в реестрах как со-основатель упоминался Игорь Адарич, сын).

Повод (хронология и цифры — как её дают LIGA/USM/Intent)
1.    2016: Tzedakah Funds выдаёт €1,45 млн займом компании Janolio Holdings, связанной с окружением Адарича. 
2.    27.10.2017: по договорам 100% доли в ООО “Reni-Terminal” оформлены как обеспечение (залог) возврата займа. 
3.    2018: заявляется невозврат займа; параллельно Reni-Terminal увеличивает уставный капитал примерно на 18 млн грн с участием Danube Terminal Service, что приводит к “размыванию” доли залогодателя: 100% → 80,5%. 
4.    К 2021: Nolper Holdings (Кипр) получает 100% владения терминалом (по версии этих же источников). 
5.    Январь 2022: Tzedakah пытается реализовать права залогодержателя и зарегистрировать 100% доли на себя; Минюст Украины позже отменяет регистрационное действие по жалобе Nolper. 
6.    Через ~5 месяцев: актив уходит к Reni-Oil, где в реестрах как со-основатель фигурировал Игорь Адарич. 
7.    2023: Kernel покупает Reni-Oil с активами терминала за $24,75 млн, а 18.03.2024 актив окончательно “встраивается” в структуру Kernel (как это описано в публикациях). 
8.    Статус: судебный спор о контроле над Reni-Terminal, по этим же материалам, продолжается.

Почему эта ветка важна именно в “конфликтном” профиле
•    Итальянская пресса (Corriere) отдельно подчёркивает, что у погибшего были интересы “в бассейне Одессы” — это хорошо ложится на дунайский/одесский терминальный сюжет.

Кто мог быть в конфликте

Если перечислять группы, у которых объективно могли быть острые противоречия (по линиям выше), получится примерно так:
1.    Акционеры/партнеры по УкрСиббанку периода кризиса 2008 — конфликт управленческой модели, докапитализации и контроля. 
2.    Регулятор и ликвидатор (НБУ/ФГВФО) — конфликт вокруг неплатежеспособности/ликвидации Фідобанка и последующих претензий. 
3.    Следствие/прокуратура в делах о выводе средств/кредитных схемах — конфликт “уголовная фабула ↔ фигуранты/бенефициары операций”. 
4.    ФГВФО как истец в крупном украинском процессе (910/17910/19) и участники транзакций, интересные Фонду; отдельно — зарубежные банки/посредники, у которых Фонд истребует документы. 
5.    Вкладчики/кредиторы/заемщики банков, прошедших через ликвидацию: конфликты вокруг очередности удовлетворения требований, оспаривания сделок, поручительств, залогов и т.д. (в Украине это стандартно превращается в десятки параллельных споров).