“С украинской точки зрения, это поразительный успех”

В ночь на 26 сентября 2022 года в Балтийском море, недалеко от датского острова Борнхольм, произошел взрыв на трех из четырех ниток газопроводов “Северный поток” и “Северный поток — 2”. Немецкие следователи рассматривали самые разные версии — от провокации со стороны России до причастности к подрыву западных спецслужб. Только в 2024 году Германия сообщила, что “Северные потоки” взорвала украинская диверсионная группа. 

Журналист и корреспондент The Wall Street Journal Боян Панчевски несколько лет расследовал диверсию на “Северных потоках”, а также общался с участниками операции и следователями. В июне 2026 года он выпустил книгу “The Nord Stream Conspiracy: The Inside Story of the Explosions That Shook the World”, в которой подробно реконструировал подготовку к операции и ее осуществление. Спецкор “Медузы” Елизавета Антонова поговорила с автором о невероятной диверсии ВСУ — и о месте, которое она занимает в истории российско-украинской войны.

“При выполнении операции многое пошло не по плану”

— Расскажите коротко о подрывах — для тех, кто не следил за этой историей.

— У операции было две ключевые цели: сократить доходы, которые военная машина Владимира Путина получала от Европы, и разорвать геополитические связи между Россией и Западом — прежде всего, Германией. Газопровод “Северный поток” был своего рода воплощением этих связей. Изначальный план предусматривал уничтожение еще и “Турецкого потока”, но эта часть операции провалилась.

План по уничтожению газопроводов разработало и осуществило подразделение спецназа ВСУ, куда входили ветераны тайных специальных операций в тылу противника. Найти боевых водолазов в составе украинской армии разработчикам плана не удалось, потому что спецподразделения обычно не работают на таких больших глубинах. Поэтому они решили привлечь нескольких гражданских из украинского сообщества глубоководных дайверов. 

В итоге на борту арендованной в Германии яхты были три украинских офицера и четыре водолаза, прошедших строжайший отбор. 

Общая стоимость операции составила порядка 250 тысяч долларов — это чрезвычайно мало. Строительство газопроводов обошлось примерно в 20 миллиардов долларов. По соотношению затрат и результата, с украинской точки зрения, это поразительный успех. 

Операция стала показательным примером асимметричной, адаптивной и инновационной войны, которую Украина ведет против России.

— Среди отобранных дайверов вы упоминаете женщину — Фрею. Можете рассказать о ней?

— На самом деле это не настоящее ее имя. Я в принципе не использовал реальные имена героев, потому что нужно было сохранить их анонимность. Но я выбирал выдуманные имена так, чтобы они соответствовали характеру людей или ассоциациям, которые герои у меня вызывали. 

Фрея — инструктор по глубоководному погружению с огромным опытом, кажется, около 20 лет. Она была единственной женщиной во всей группе и сыграла в операции важную роль. 

Операцию назначили на конец сентября, в Балтийском море тогда был шторм, и мужчины засомневались, стоит ли идти под воду в таких условиях. Миссия и без того была крайне опасной, а шторм делал ее еще рискованнее. По словам некоторых участников, именно Фрея убедила их продолжить операцию и погрузиться. Так что в определенном смысле ее роль оказалась ключевой. 

Она очень интересный человек. Фрея успешно прошла все проверки [ВСУ], но поначалу некоторые командиры считали, что брать женщину в состав группы — не лучшая идея. Один генерал говорил мне, что присутствие только одной женщины в коллективе может создать дополнительные сложности. 

Однако непосредственный руководитель операции увидел в ней лидерские качества. А у него был большой опыт в проведении подобных операций — при участии гражданских, в том числе женщин. 

В конце работы над книгой я вновь поговорил с генералом, который изначально выступал против участия Фреи. Он признал: “Лучшим решением, которое мы приняли, было взять еe в команду”.

— В книге вы цитируете заявление Владимира Зеленского, сделанное после взрывов. Он говорил, что это “российский теракт против Европы”. Как его позиция менялась со временем?

— Сначала он — без каких-либо доказательств — заявил, что за взрывами стоит Россия. А когда СМИ начали писать о возможной причастности Украины, он стал все отрицать — сказал, что ничего не знал об этой операции и что Украина не стала бы делать ничего подобного. Сейчас и Зеленский, и его ближайшее окружение полностью отрицают какую-либо причастность к этой атаке.

— Зеленский знал о подготовке операции?

— Самым высокопоставленным военным, участвовавшим в операции, был генерал Валерий Залужный. Люди из его окружения утверждают, что в какой-то момент он сообщил президенту Зеленскому об этой операции. Сам президент это отрицает.

Другие весьма надежные источники тоже уверяют, что его заранее поставили в известность. Однако это вовсе не означает, что Зеленский отдавал приказ или участвовал в планировании. В то время было множество различных операций. Генерал Залужный докладывал президенту о некоторых из них, а о некоторых — не докладывал. 

Их отношения были далеко не идеальными. В конечном счете, именно поэтому Зеленский отправил Залужного в отставку. Так же, как недавно сделал с Михаилом Федоровым. Ему свойственно увольнять людей популярных и, возможно, не полностью лояльных.

— Вы упомянули, что диверсанты планировали подорвать и “Турецкий поток”. Что пошло не так?

— При выполнении операции многое пошло не по плану. Она вообще была рискованной и плохо подготовленной. У организаторов было мало ресурсов, времени и возможностей для полноценной подготовки. 

Например, они не учли, что район, откуда собирались начать операцию — южное побережье Румынии, — тщательно патрулируют силы НАТО, а также румынские и болгарские пограничные службы и военно-морские силы. Выйти оттуда в международные воды на арендованной лодке крайне сложно.

Кроме того участники группы, как мне кажется, в принципе ошиблись с расположением газопровода. Мне никогда не подтверждали этого прямо, но после общения [с источниками, знакомыми с ходом операции] у меня сложилось именно такое впечатление. 

Газопровод проходит значительно дальше румынского города Мангалия, откуда началась операция. Поэтому я предполагаю, что участники приняли другой трубопровод за “Турецкий поток”. Но это лишь моя собственная реконструкция событий, подтверждений у меня нет.

Провал с “Турецким потоком” показывает, что подобная неудача вполне могла произойти и с “Северным потоком”.

— Сколько в общей сложности заняла подготовка к операции?

— Идея родилась примерно через месяц после начала полномасштабного вторжения — в конце марта или начале апреля 2022 года. По моим подсчетам, на подготовку у группы было около двух месяцев. 

Изначально операцию планировали провести 19 июня, но произошла утечка информации и подготовку пришлось приостановить. В итоге к работе вернулись в конце августа, а саму операцию провели 26 сентября.

— Вы говорите, что операция обошлась примерно в 250 тысяч долларов. Где взяли на это деньги?

— Деньги поступили главным образом — а возможно, и полностью — из частных источников. Многие подразделения украинской армии нередко получают частную финансовую поддержку от состоятельных бизнесменов, олигархов и просто сторонников.

Основные расходы пришлись на поездки и аренду лодок. Участникам операции не платили — они выполняли задание, чтобы защитить свою страну.

“Украинцы не считают, что обязаны выполнять все, что им говорят американцы”

— Что известно об утечке?

— Военная разведка Нидерландов узнала о подготовке операции по своим каналам. Они сообщили об этом ЦРУ, а те, в свою очередь, немецким властям. ЦРУ напрямую связалось с людьми, которые организовывали атаку, и потребовало остановить операцию. Один из самых высокопоставленных организаторов в письменном виде пообещал не проводить операцию. 

В итоге ее все равно провели. Это отлично иллюстрирует то, как действуют украинцы. Они не считают, что обязаны выполнять все, что им говорят американцы.

— При этом в книге вы пишете, что организаторы операции консультировались с представителем ЦРУ в Киеве. Фигурирует ли американское ведомство в уголовном деле и каким образом? 

— Нет. Насколько я понимаю, представитель ЦРУ, о котором мы говорим, узнал об операции, скорее, в частном порядке. Он поддерживал дружеские отношения с организаторами атаки, поскольку те представляли украинские спецслужбы и сотрудничали с ЦРУ еще с 2014—2015 годов. У них в целом были хорошие отношения с западными разведслужбами. Но в данном случае они обращались к ЦРУ за помощью неофициально.

Когда в Германии началось расследование, и немецкие следователи прибыли к месту взрывов, они обнаружили там американский эсминец, а позже и другие суда, связанные с флотом США. Однако в итоге следователи пришли к выводу, что США не имели отношения к произошедшему. Их корабли находились в этом районе в рамках военно-морских учений, которые по совпадению проходили в Балтийском море.

На начальном этапе следствие также проверяло версию о возможной причастности России. В районе атаки находились и российские суда. У России — по крайней мере на первый взгляд — мог быть мотив для такой операции. Эту версию тоже тщательно изучили, но никаких доказательств причастности России не обнаружили.

— Никто из участников операции не сказал вам под запись, что за ней стояла Украина?

— Верно.

— Но вам все же удалось подтвердить украинский след.

— Мне удалось доказать причастность людей, которых я считаю организаторами этой операции. По ряду причин я не могу сейчас рассказать, каким образом. Я обязался сохранить их анонимность. Но мои выводы подтвердили результаты немецкого расследования. Именно благодаря этому я убедился в своей правоте окончательно.

— Ваши украинские источники ведь понимали, что вы журналист и что информация рано или поздно может стать публичной? Но все равно подтвердили ее. В чем была их логика?

— Они очень долго не соглашались говорить, но, думаю, им хотелось рассказать, как все было на самом деле. К тому времени в СМИ уже выходили публикации об украинском следе (в том числе мои), появились утечки о том, что немецкие следователи рассматривают Украину как одного из подозреваемых. 

Думаю, источники решили рассказать свою версию по двум причинам. Во-первых, они испытывали определенную профессиональную гордость за операцию. Во-вторых, чувствовали, что политическое и военное руководство фактически оставило их один на один с последствиями этой истории. 

Политическое руководство предпочло дистанцироваться от этой темы, а военное полностью сменилось. К тому времени Залужного уже отправили в отставку. Все генералы из его окружения либо лишились должностей, либо были вынуждены уйти вслед за ним. 

На этом фоне мои собеседники захотели восстановить реальную картину произошедшего, объяснить, что именно произошло и как все было на самом деле.

“Берлин не хотел, чтобы эта история превратилась в серьезную политическую проблему”

— Как диверсия на “Северных потоках” повлияла на отношения Германии с союзниками по НАТО? Вы пишете, что польские власти фактически прикрывали участников операции, не делясь с немецкими следователями информацией.

— Более того, польский суд освободил одного из подозреваемых [Владимира Журавлева], что вызвало большое раздражение в Германии. А премьер Польши Дональд Туск заявил, что тем, кто строил “Северный поток”, следовало бы молчать и не проводить расследование. 

Это привело к напряжению между двумя странами, но я бы не сказал, что последствия были серьезными. Если бы об ответственности Украины стало публично известно в первые дни после взрывов, думаю, последствия были бы драматичнее. Спустя почти четыре года многие свыклись с мыслью, что за диверсией стояли украинцы.

По моим данным, немецкие власти получили первые сведения о том, что за диверсией могли стоять украинцы, уже вскоре после взрывов. Но они решили не предавать эту информацию огласке. Во-первых, идет расследование и его материалы должны оставаться конфиденциальными. А во-вторых, Берлин не хотел, чтобы эта история превратилась в серьезную политическую проблему, поскольку поддержка Киева отвечает его национальным интересам.

В Германии скоро предстанет перед судом один из подозреваемых [Сергей Кузнецов]. Посмотрим, чем закончится процесс. Безусловно, между Украиной и Германией возникнет напряжение. “Альтернатива для Германии” уже использует подрыв газопровода как аргумент в пользу отказа от дальнейшей поддержки Украины.

— А был когда-нибудь риск, что из-за операции Германия сократит помощь Украине? 

— Я не думаю. И прежнее, и нынешнее правительство исходили из того, что поддержка Украины отвечает национальным интересам Германии.

Германия и Украина обсуждали этот вопрос. Контакты на самом высоком уровне действительно были — между главой аппарата канцлера Вольфгангом Шмидтом и Андреем Ермаком.

— Какие, на ваш взгляд, ключевые последствия у операции?

— Германия и страны Западной Европы лишились основного маршрута поставок российского газа — “Северного потока — 1”. Путин к тому моменту уже прекратил поставки газа, но сама инфраструктура оставалась в рабочем состоянии.

Насколько я понимаю, многие в немецком правительстве исходили из того, что Путин рано или поздно попытается возобновить поставки газа по “Северному потоку — 1”. Более того, он предлагал восстановить и отремонтировать газопроводы. А еще вопрос “Северных потоков” сейчас даже фигурирует в переговорах с администрацией Трампа. На мой взгляд, эта возможность теперь окончательно отпала.

В определенном смысле это облегчает положение канцлера Фридриха Мерца: ему проще говорить, что Германия не будет ничего покупать у России. Если бы газопровод сохранился, на Мерца оказывалось бы колоссальное давление с требованием возобновить закупки, ведь российский газ остается самым дешевым.

Я не думаю, что на этом все закончится. История “Северных потоков” еще не завершена. Для Путина это своего рода флагманский геополитический проект России в Западной Европе, и он не намерен от него отказываться.

Второе последствие — в том, что эта операция показала спецслужбам по всему миру: подобные диверсии вполне возможны и осуществимы, если найти людей, которые окажутся достаточно смелыми, безрассудными и профессиональными, чтобы ее осуществить. И, пожалуй, это самый тревожный вывод.

— В книге вы пишете, что Германия — третья экономика мира — никогда не готовилась к сценарию, при котором она останется без российского газа. Вы обсуждали с представителями немецкой власти, как это вообще стало возможно?

— Обсуждал, и это поразительно — у них нет ответа на этот вопрос. 

Здесь важно понимать одну вещь. В 1980-х канцлер Гельмут Шмидт установил правило, согласно которому Германия не могла закупать более 30% какого-либо вида энергоносителей — газа, нефти, угля или чего-либо еще — у одного поставщика. Это было принципиальное правило, поскольку считалось, что если доля превышает 30%, страна становится слишком зависимой, а значит, поставщик может использовать эту зависимость как инструмент давления.

В какой-то момент от этого правила отказались — никто уже не знает, когда именно. К тому времени, когда Ангела Меркель пришла к власти, такого ограничения уже не было. И если в начале ее канцлерства из России поступало около 30% потребляемого Германией газа, то к моменту ее ухода этот показатель вырос примерно до 55%.

При Меркель энергетическая политика Германии в отношении России практически утратила всякий здравый смысл. Германия сделала ставку на Россию — и совершенно не подготовилась к возможному прекращению поставок. Логика была такой: “Россиянам нужны деньги, они — рациональные люди, Путин такой же, как мы. Он хочет заниматься бизнесом. Нам нужны их нефть и газ — наши интересы совпадают”.

Немцы не могли понять, что Путин на самом деле не такой, как они, что у него совершенно другие приоритеты, что расширение территории России для него важнее, чем продажа газа на мировом рынке.

Вообще, мне кажется, немцы не очень хорошо понимают Россию. Но парадокс в том, что они как раз уверены, будто понимают ее.

“Предполагаю, что Путину не доложили неприятную правду”

— В книге вы цитируете некоего украинского Генерала, который перед началом войны подробно описывал вам сценарий предстоящего вторжения. А еще вы пишете, что Зеленский в частных разговорах настаивал, что большой войны не будет. Получается, в разведке понимали, что Россия готовит полномасштабное вторжение, а президент — не до конца?

— Я разговаривал с людьми, которые в то время служили в СБУ, в Службе внешней разведки Украины и военной разведке. По их словам, MI6, ЦРУ и другие западные партнеры подробно ознакомили их со своими разведданными, а они докладывали обо всем президенту Зеленскому. Но тот просто не поверил. Он считал, что это всего лишь экономический маневр России, чтобы подорвать украинскую экономику, а реального намерения вторгаться у России якобы нет.

В книге я рассказываю, как тогдашний директор ЦРУ Уильям Бернс лично приехал в Киев, чтобы в последний раз попытаться убедить Зеленского. Это произошло всего за несколько недель до начала войны. Бернс представил ему доказательства. Но даже после этого Зеленский ему не поверил.

Мне трудно объяснить, почему он так себя повел, но очевидно, что это была серьезная ошибка. В то время он публиковал в инстаграме фотографии с отдыха, делал успокаивающие и шутливые заявления, что все будет хорошо и летом все будут жарить шашлыки. Иными словами, никак не готовил общество к полномасштабному вторжению.

— Как думаете, почему МИД России утверждает, что ваша версия истории о подрыве “Северных потоков” не соответствует действительности? Что им в ней не нравится?

— Поначалу там утверждали, что за всем стояли ЦРУ и “англосаксы”, но, кажется, больше они на этом не настаивают. 

У меня есть источники в российской разведке, и еще до выхода книги я разговаривал с одним очень высокопоставленным представителем этого сообщества. Он сказал, что теперь внутри системы популярна другая версия: диверсию совершила Украина — но действовала она все-таки под руководством ЦРУ.

Около года назад я попросил Дмитрия Пескова прокомментировать инцидент, когда Россию обвиняли в повреждении трубопроводов, подводных кабелей и другой инфраструктуры в Балтийском море. В ответ он написал мне примерно следующее: “Тем, кто говорит вам подобные вещи, стоит обратить внимание на Украину и „Северный поток“”.

Думаю, что и работа российской разведки, вероятно, была не так уж плоха. По моим данным, спецслужбы РФ довольно быстро — во всяком случае, в течение последних двух лет — получили сведения о том, что произошло на самом деле. 

Но предполагаю, что Путину об этом не доложили — потому что просто не нашлось человека, который решился бы. В подобных системах очень трудно доносить до высшего руководства неприятную правду, особенно если оно не хочет ее слышать.

Еще один такой пример — начало полномасштабного вторжения. У России были весьма качественные разведданые, поскольку Украина на протяжении многих лет была пронизана агентурой ФСБ, ГРУ и Службы внешней разведки России. Они десятилетиями выстраивали там свою сеть.

Я думаю, что исходные данные на самом деле показывали: Украина не капитулирует и не будет встречать российские войска парадами на Крещатике. Тем не менее для вторжения направили сравнительно небольшую группировку — менее 200 тысяч военнослужащих. Если оглянуться назад, для такой страны, как Украина, это выглядит просто ничтожно. В бронетехнике у некоторых военнослужащих даже были с собой парадные мундиры. Они всерьез рассчитывали, что будут участвовать в парадах.

Как вообще могла возникнуть такая ошибка? Очевидно, кто-то совершенно неверно истолковал исходные разведывательные данные.

— Что вас самого больше всего потрясло во всей этой истории?

— Меня поразило, насколько все держалось не на технических возможностях, а на смелости, упорстве и человеческой выдержке. Насколько им просто повезло и насколько, как оказалось, подобную операцию легко осуществить. Ее успех в первую очередь зависел от физической выносливости, решимости и силы людей.