“Потерянное поколение”?

Во Франции школьный протест перерос в массовые беспорядки с грабежами и поджогами, в которых власти обвинили левых радикалов. В Британии пока не строят баррикады, но Партия зеленых уже призвала британцев выйти на улицы перед бюджетным голосованием, а недавно опубликованная статистика по молодежной безработице поразила многих, включая премьера Энди Бернема. Эксперты в свою очередь говорят о “кризисе надежды” у молодого поколения.

Франция: от школьных протестов к бунту против системы

Францию с конца сентября сотрясает волна протестов: они начались с выступлений старшеклассников против нехватки учителей, переполненных классов и обветшавших школ, но быстро охватили всю страну, превратившись в массовые акции против роста стоимости жизни. Кульминацией стал субботний протест с участием более полумиллиона человек; в ряде городов демонстрации переросли в столкновения с полицией, поджоги госучреждений и разграбление магазинов. Власти обвинили в беспорядках левых радикалов (здесь ссылка откроется без VPN).

За масштабом нынешних протестов и уличным насилием стоит более глубокое недовольство, и особенно остро оно ощущается молодым поколением, говорит Эндрю Смит, профессор гуманитарных наук в лондонском Университете королевы Марии. В интервью FRANCE 24 он описывает настроения французской молодежи как “кризис надежды”, который подпитывают “гнев и ощущение, что что-то должно измениться”.

Глубинная причина недовольства, по мнению Смита, — это ощущение, что у молодого поколения все меньше оснований рассчитывать на лучшее будущее и все меньше веры в способность правящих партий прислушаться к их проблемам.

Французские власти объявили о дополнительных мерах в сфере образования, в том числе о найме большего числа учителей и отказе от повышения платы за обучение в университетах. Однако пока все это выглядит скорее как попытка сбить волну недовольства, чем реальный ответ на вопрос, какие перспективы ждут вчерашних школьников и студентов.

Чтобы понять, почему французская молодежь сегодня выходит на улицы, журналистка New York Times Аманда Тауб предлагает вспомнить протесты против пенсионной реформы Эмманюэля Макрона трехлетней давности. Тогда повышение пенсионного возраста с 62 до 64 лет побудило миллионы французов, в том числе молодых людей, выйти на улицы в защиту социальных гарантий для старшего поколения. “Сегодняшние протестующие вышли на баррикады, требуя больше ресурсов для молодежи”, — пишет Тауб.

По ее мнению, нынешние протесты во Франции можно рассматривать не только как противостояние граждан и властей, но и как проявление борьбы поколений за долю в почти не растущей экономике. Мы еще вернемся к этому в третьей части письма.

Британия: миллион молодых не работают и не учатся

В Британии пока нет массовых акций протеста молодежи. Зато недавно вышла статистика, которая выглядит не менее удручающе. По данным Национального статистического управления страны, почти миллион британцев 16-24 лет нигде не учатся, не работают и не проходят профессиональную подготовку. Это примерно 13% всей возрастной группы, или каждый восьмой. 331 тыс. британцев в возрасте от 18 до 24 лет получают пособия по безработице — вдвое больше, чем в 2016 году.

Эту группу экономически неактивных молодых людей называют NEET — от английского Not in Education, Employment or Training. За этой аббревиатурой скрываются очень разные судьбы: кто-то не может найти работу, кто-то выпал из системы образования, кто-то не работает из-за болезни или инвалидности, а кому-то в нынешней системе легче сидеть на пособиях, чем работать за минимальную оплату.

В обзоре политика-лейбориста Алана Милберна, посвященном кризису NEET (полностью доклад выйдет в конце октября), подчеркивается, что было бы ошибкой считать всех этих молодых людей ленивыми или незаинтересованными в собственном будущем. Большинство (84% опрошенных из этой группы) хотят найти работу, получить образование или выучиться какой-то специальности, но, пишет Милберн, существующая государственная система не дает им необходимых возможностей и поддержки.

Почему же они остаются за бортом? Профсоюзный конгресс Великобритании (TUC) указывает на целый клубок причин: сокращение вакансий для выпускников, экономическое неравенство между регионами, низкооплачиваемые рабочие места, недоступность жилья, проблемы с психическим здоровьем у молодежи.

Особенно тяжело приходится молодым людям в неблагополучных районах, где десятилетия деиндустриализации оставили мало возможностей для начала карьеры. В некоторых городах, например, в Блэкпуле, пятая часть молодых людей из этой возрастной группы (21,2%) относится к NEET.

Премьер-министр Великобритании Энди Бернем назвал ситуацию с молодежной безработицей “экономической катастрофой” и “моральным провалом”, пообещав ответить на кризис пересмотром всей образовательной модели. “Пособия должны стать последним средством поддержки, а не отправной точкой”, — написал британский премьер в колонке для Times.

На этой неделе правительство представило план создания тысяч рабочих и ученических мест для молодых людей: школьники смогут раньше осваивать прикладные навыки и получать профессиональные квалификации.

Это звучит обнадеживающе, но проблема в том, что даже тем, кто получил диплом или обучился ремеслу, все сложнее пробиться на рынок труда.

Поразительно, но 15% британских NEET — примерно 150 тысяч человек — имеют высшее образование, но диплом так и не стал для них пропуском в профессию: вместо этого многие оказались не у дел, с долгами за учебу и специальностью, которая не нужна на рынке труда.

Часть ответственности за это лежит на университетах, и это отдельная головная боль и правительства, и выпускников, и их родителей. Британские вузы годами использовали вчерашних школьников как источник дохода, предлагая множество курсов по специальностям с сомнительными шансами трудоустройства. В результате страна получила поколение выпускников с внушительным студенческим долгом, отчаявшихся найти работу и когда-нибудь рассчитаться с этим кредитом.

И хотя власти пытаются навести порядок, ограничив для университетов возможности приема на курсы со слабыми карьерными перспективами, для многих эта мера запоздала. Выпускники уже накопили долги, получили дипломы и обнаружили, что дорогостоящее образование не гарантирует им ни работы, ни финансовой независимости.

Некоторое время назад, к примеру, у студентов был популярен курс геймдизайна, его предлагали многие британские университеты. Много ли я знаю дипломированных геймдизайнеров? По крайней мере несколько. Многие ли из них работают по специальности? Лично я с такими не знакома. И это далеко не самый бесполезный курс, но просто в игровой индустрии нет такого количества вакансий.

Что же им делать? 21-летний дипломированный геймдизайнер Джордж Бейт, например, переучивается на водителя грузовика. Он рассказал газете Guardian, что так и не смог найти работу. “Я подал на большинство вакансий, но так и не получил ответа, это очень обескураживает. Я не смог никуда устроиться, часто никто даже не рассматривает твои резюме”, — сокрушается Джордж.

По данным поисковика вакансий Indeed, этим летом число объявлений о вакансиях для выпускников в Великобритании было одним из самых низких за последние годы и на 7% ниже, чем годом ранее.

В английском есть выражение, которым родители часто напутствуют детей после окончания школы или университета: The world is your oyster — “Весь мир у твоих ног, перед тобой открыты все дороги”. Кажется, совсем недавно я и другие мамы вчерашних школьников говорили это своим поступившим в вузы детям. Теперь более уместным представляется напутствие, которым моя дочь к концу четвертого года учебы в университете обрисовала собственную цель, более скромную, чем “все дороги мира”: “Мама, мне главное — просунуть ногу в дверь” (To get my foot in the door).

Геронтономика” и конфликт поколений

Ситуации во Франции и Британии различаются, но укладываются в более широкий европейский контекст. По данным Евростата, в июле 2026 года безработица среди молодых людей младше 25 лет в Евросоюзе составляла 15,1%; без работы были около 2,93 миллиона человек.

Недовольство, охватившее европейскую молодежь, протестовавшую на минувшей неделе не только во Франции, но и в Италии, Бельгии, Албании, касается многих вещей, но Аманда Тауб в New York Times предлагает рассматривать эти протесты как борьбу за ограниченный экономический ресурс. Молодым людям нужно качественное образование, доступное жилье и работа с достойной зарплатой. Старшим поколениям — пенсии и социальные гарантии.

При слабом росте экономики правительства вынуждены выбирать, на что тратить деньги: на образование молодых, доступное жилье и создание рабочих мест — или на пенсии и социальную поддержку старших поколений. По мере старения населения пенсионеры составляют все более весомую часть общества, и вместе с этим растет их политический вес. Профессор Оксфордского университета Тим Вландас называет это “геронтономикой” — системой, в которой правительства защищают благополучие старших, но рискуют законсервировать экономическую стагнацию для всех остальных.

Во Франции этот конфликт особенно заметен, отмечает Аманда Тауб: молодежная безработица держится на уровне около 20%, экономический рост почти остановился, а пенсии составляют примерно четверть всех государственных расходов. Власти обещают сохранить социальную защиту и одновременно больше вкладывать в образование, но денег на все не хватает. И если раньше французские студенты выходили на улицу в поддержку протестов против повышения пенсионного возраста, теперь они требуют свою часть пирога.

Некоторые проблемы, впрочем, и теперь способны объединить поколения. В Испании лицом протестов стала 87-летняя Марикармен Абаскаль, выселенная из своей квартиры за неуплату арендной платы, однако к ним присоединилось много молодежи, поскольку ее тоже сильно затрагивает жилищный кризис. Многие молодые люди вынуждены жить с родителями, так как не могут позволить себе высокую арендную плату. К этому добавляется безработица — в Испании среди молодежи она превышает 22%.

Молодежь в разных странах Европы сталкивается с одним и тем же вызовом: ей предлагают строить будущее в системе, которая все меньше учитывает ее интересы. В таких условиях рано или поздно возникает риск разрушения общественного договора, говорят эксперты.

Если молодые люди видят, что диплом не гарантирует работу, работа не гарантирует жилье, и уверенности в завтрашнем дне все меньше, они начинают сомневаться в справедливости существующих правил. Часть молодежи утратила веру в саму систему капитализма свободного рынка, считая, что она привела к пропасти между богатыми и бедными. На этом фоне усиливаются леворадикальные настроения — во Франции это проявилось беспорядками и поджогами на мирно начавшихся демонстрациях.

Европейский опыт показывает, что накопившееся недовольство молодых людей может стать источником серьезного общественного конфликта. Но как оно проявляется в странах с совершенно другими политическими условиями?

Например, в России, где к проблемам с ценами, работой и жильем добавляется война? Насколько российская молодежь политизирована и может ли ее недовольство выплеснуться на улицы, как во Франции? В вышедшем сегодня на нашем YouTube-канале документальном фильме известные эксперты обсуждают, почему в России не происходит революция зумеров.