Ситуация возникла в ходе очередного продления персональных санкций ЕС против России. Их действие заканчивается 15 сентября, а решение о продлении должны единогласно одобрить все 27 стран. Словакия уже на нескольких встречах послов ЕС отказывалась давать согласие. Братислава требует исключить из санкционного списка двух российских миллиардеров — Алишера Усманова и Михаила Фридмана — и не хочет переходить от нынешнего шестимесячного пересмотра персональных санкций к продлению сразу на год.

Именно на этом этапе появилась Франция. Париж не поддержал весь словацкий пакет, но согласился с требованием снять ограничения с Усманова. По информации Euronews, французская сторона предлагает рассматривать его исключение как политический компромисс: отдать Роберту Фицо одного миллиардера в обмен на согласие продлить санкции против примерно трех тысяч остальных физических и юридических лиц.

Французское постпредство официально подтверждает, что Париж выступает за продление санкций в целом, но обсуждение конкретных фамилий комментировать отказалось. Несколько европейских дипломатов сообщили Euronews, что французская инициатива вызвала среди других стран “огромное разочарование”. Один из них отдельно заметил, что за новой позицией Парижа, судя по всему, стоят прежде всего экономические причины.

Объяснить французскую позицию исключительно юридическими причинами сложно. Общий суд ЕС 3 сентября 2025 года отказался отменять нахождение Усманова под санкциями. Совет ЕС продолжает считать его крупным предпринимателем, работающим в секторах российской экономики, которые дают существенные доходы российскому государству, и указывает на его особо близкие отношения с Владимиром Путиным.

Зато у Усманова есть то, чего практически нет у Фридмана, — государственное внешнеполитическое лобби. Узбекистан добивается смягчения санкций против Усманова еще с 2022 года. В нынешнем году кампания приобрела уже международный характер. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган обращался к Роберту Фицо с просьбой помочь снять санкции с Усманова, а аналогичной позиции придерживались Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан и Азербайджан.

Для Ташкента Усманов давно является не просто российским олигархом, родившимся в Узбекской ССР. Он глубоко встроен в экономическую и семейно-политическую среду современного Узбекистана.

Один из наиболее показательных эпизодов связан с Kapitalbank. В 2022 году структуры Усманова приобрели пакет, принадлежавший Ойбеку Турсунову — зятю президента Шавката Мирзиёева и мужу его влиятельной дочери Саиды. В результате компании Усманова получили контроль над 61,54% банка.

А летом нынешнего года именно Саида Мирзиёева оказалась в центре резкого оживления французско-узбекских отношений. 29 июня глава администрации президента Узбекистана встретилась в Париже с министром иностранных дел Франции Жан-Ноэлем Барро. Стороны обсуждали проекты французских компаний в энергетике, транспорте и здравоохранении. На следующий день Саиду Мирзиёеву принял Эммануэль Макрон. Она передала ему приветствие от отца и обсуждала с президентом Франции дальнейшее расширение стратегического партнерства между странами.

Через девять дней, 9 июля, Мирзиёева встретилась уже с большой французской бизнес-делегацией во главе с Клодом Имовеном. Имовен совмещает две ключевые должности: он возглавляет Uzbekistan—France Business Council при MEDEF International и одновременно является председателем совета директоров атомной группы Orano.

Саида Мирзиёева сама назвала эту встречу продолжением своего недавнего разговора с Макроном. В делегацию входили Orano, Vinci и другие крупные французские компании; обсуждались энергетика, добыча полезных ископаемых, транспортная и городская инфраструктура.

Orano здесь особенно важна. 90,33% ее капитала принадлежит французскому государству, а Клод Имовен был переназначен председателем компании указом президента Франции 6 мая 2026 года.

Именно здесь на арену выхрдит цена французско-узбекских отношений. В марте 2025 года Макрон и Мирзиёев официально повысили отношения Франции и Узбекистана до уровня стратегического партнерства. Одновременно стороны утвердили программу конкретных проектов с французскими компаниями стоимостью 6,5 млрд евро. Среди приоритетов были редкие и стратегические металлы, энергетика, транспорт и городская инфраструктура.

Для Франции особенно важен уран. Через 5 дней после визита Мирзиёева в Париж французский Совет по ядерной политике под председательством Макрона утвердил новую стратегию развития добывающих активов Orano, прямо связав ее с необходимостью обеспечить французский “суверенитет в уране”.

Orano тем временем расширяет добычу в самом Узбекистане. Совместное предприятие французской компании с государственной Navoiyuran и японской Itochu развивает месторождение South Djengeldi. Проект рассчитан примерно на десять лет и должен давать в среднем около 500 тонн урана ежегодно, с возможным пиком до 700 тонн. Параллельно стороны собираются вести новую геологоразведку с целью как минимум удвоить ресурсную базу проекта.

Ценность таких активов для Парижа резко выросла после фактической потери Францией прежних позиций в Нигере. После военного переворота отношения между странами обрушились, а в июне 2025 года власти Нигера объявили о национализации Somaïr — уранового предприятия, в котором Orano принадлежало 63%.

В результате Узбекистан оказался для Франции не просто еще одним рынком. Он стал частью стратегии замещения потерянных урановых активов и одним из новых центров французского экономического влияния в Центральной Азии.

Получается довольно короткая цепочка. Франции нужен надежный доступ к урану и другим стратегическим ресурсам. Узбекистан становится одним из ключевых направлений этой диверсификации. Французское государство через Orano непосредственно участвует в узбекской добывающей отрасли. Макрон выстраивает отношения с Мирзиёевым и его ближайшим окружением. Летом глава президентской администрации Саида Мирзиёева проводит переговоры сначала с французским министром иностранных дел, затем с самим Макроном, а через несколько дней — с председателем государственной Orano и французскими промышленниками.

И одновременно Ташкент уже несколько лет просит ЕС снять санкции с человека, который имел прямые деловые отношения с мужем Саиды Мирзиёевой. На этом фоне выбор Парижа перестает выглядеть загадочным.

Особенно показателен здесь Фридман. Если бы Франция просто хотела сделать уступку Фицо ради спасения всего санкционного режима, она могла бы поддержать обе словацкие кандидатуры. Но Париж выбрал только Усманова.

Юридического преимущества перед Фридманом у него нет — у них даже одни и те же адвокаты. Зато политическое преимущество огромно. За Фридмана торгуется главным образом Словакия. За Усманова — Словакия, Турция и несколько государств Центральной Азии, прежде всего Узбекистан.

Поэтому цена Усманова для Франции измеряется не его личными активами во Франции и не его прежними связями с европейским бизнесом. Она измеряется совсем другими величинами: миллиардами евро будущих контрактов, доступом французских компаний к узбекскому рынку, редкими металлами, ураном и стратегическими отношениями с режимом Мирзиёева. 

И в этом смысле Усманов действительно оказался для Парижа дорогим человеком.