В августе 2026 года британская Financial Times описывает положение Ferrexpo почти как предбанкротное. Один из крупнейших украинских экспортёров железорудных окатышей, когда-то стоивший на бирже около $3 млрд, подешевел примерно до $200 млн. Компания предупреждает, что без привлечения как минимум $100 млн нового капитала может оказаться неплатёжеспособной. Украинское государство тем временем не возвращает ей около $90 млн НДС, Полтавский ГОК получил новую претензию налоговиков примерно на $788 млн, а корпоративные права украинских предприятий группы остаются предметом арестов и судебных разбирательств.

Выглядит это особенно эффектно, если отмотать плёнку всего лет на пять назад. 2021 год Ferrexpo закончила с выручкой $2,5 млрд, EBITDA $1,44 млрд и чистой денежной позицией $117 млн. Денежный поток от операционной деятельности превышал миллиард долларов. Это была не умирающая компания, которую медленно убивали старые долги владельца. Это был чрезвычайно прибыльный международный горнорудный бизнес с листингом в Лондоне.

Конечно между этими двумя Ferrexpo — образца 2021-го и балансирующей на краю пропасти 2026-го — лежит война. И было бы нелепо её не замечать. Российское вторжение ударило по производству, энергетике и логистике компании, уничтожило привычные экспортные маршруты и заставило Ferrexpo работать лишь на части мощностей.

Но войной объясняется далеко не всё. Есть ещё один сюжет. И стартует он с человека, который 7 лет подряд возглавлял украинское МВД.

Несменяемый министр

Арсен Аваков стал министром внутренних дел в феврале 2014 года и пережил на этом посту двух президентов, несколько правительств и бесконечное количество политических кризисов. Для украинской системы это почти уникальный результат.

Но 13 июля 2021 года Аваков неожиданно подал заявление об отставке. Через два дня Верховная Рада её приняла.

И именно 15 июля 2021 года, в день увольнения Авакова, Государственное бюро расследований сообщило: по его запросу Интерпол объявил Константина Жеваго в международный розыск по делу об исчезновении $113 млн из банка “Финансы и Кредит”. 

Конечно же дело против самого юного украинского олигарха возникло значительно раньше: подозрение ему сообщили ещё в сентябре 2019 года. Но в украинской политике важен не только вопрос, есть ли против олигарха криминальное производство. Такие процессы могут тянуться десятилетиями. Важнее другое: насколько далеко государственная машина способна реально зайти.

Сделка на два миллиона

В августе 2017 года жена тогда еще министра внутренних дел Инна Авакова стала владелицей 40% телеканала “Эспрессо”. Ещё 30% получил ближайший политический союзник Авакова, бывший премьер Арсений Яценюк.

Через несколько месяцев оба продали свои пакеты американской Atmosphere Entertainment. Конечным владельцем покупателя телеканал наначили Ивана Жеваго — сына Константина Жеваго. Сам Аваков публично сообщил, что его жена получила за свои 40% более $1,95 млн; позднее в её декларации появился доход от отчуждения корпоративных прав на 55,8 млн грн.

В результате семьи крупнейшего силовика страны и одного из крупнейших промышленников Украины очутились в прямых деловых отношениях во время пребывания Авакова во главе МВД. Для истории о возможном политическом покровительстве деталь более чем существенная. Тем более что Жеваго было от кого защищаться.

Человек, у которого всегда пытались что-нибудь отнять

История бизнеса Константина Жеваго — это почти непрерывная череда корпоративных войн. Самая ценная добыча — Полтавский горно-обогатительный комбинат, главный украинский актив Ferrexpo.

В 2002 году связанные с Жеваго структуры приобрели 40,19% ПГОКа у четырёх компаний примерно за $27 млн. Бывших владельцев связывали с бизнес-группой Александра Бабакова, Евгения Гинера и Михаила Воеводина — людьми из окружения московского рынка “Лужники” и группы VS Energy, которых в Украине долго называли то “лужниковскими”, то “словаками”.

Сделку начали оспаривать ещё в середине 2000-х. Прошли годы, суды, новые суды — но Жеваго удерживал комбинат.

Затем история внезапно воскресла. В 2020 году бывшие акционеры из Москвы снова потребовали вернуть им 40,19% ПГОКа. В сентябре 2022 года апелляционная инстанция признала старую сделку недействительной. Ferrexpo оказалась перед совершенно реальной перспективой потерять огромный кусок своего главного производственного актива. Только в апреле 2023 года Большая палата Верховного суда отменила это решение и оставила пакет за Ferrexpo.

А затем случился сюжет, который сделал эту корпоративную войну ещё более украинской. НАБУ и САП заявили, что за необходимое решение Верховного суда Жеваго передал через посредников $2,7 млн, из которых $1,8 млн предназначались руководству и судьям суда. Председателя Верховного суда Всеволода Князева задержали и в итгге он даже пошел на сделку со следствием, сдав всех подельников, вклюяая олигарха. 

И здесь особенно хорошо видна природа украинского крупного бизнеса той эпохи. У тебя может быть производственный комплекс стоимостью в миллиарды долларов. Ты можешь торговаться на Лондонской бирже. Среди твоих акционеров могут быть крупнейшие западные фонды. Но где-то под всем этим всё равно лежит договор купли-продажи акций двадцатилетней давности, несколько российских авторитетных бизнесменов и украинский судья, от решения которого зависит судьба предприятия.

Что мог Аваков

После краха “Финансы и Кредит” в 2015 году государство годами пыталось взыскать деньги с его убогого владельца. В 2019-м Жеваго потерял депутатский мандат и получил подозрение ГБР. Старый спор за ПГОК возобновился ещё до отставки Авакова.

Но “крыша” в украинском понимании этого слова никогда и не означала полного отсутствия проблем. Её функция другая — не дать проблемам стать смертельными.

Жеваго мог судиться с Национальным банком. Мог конфликтовать с бывшими владельцами активов. Мог получать уголовные производства. Но при этом главная дойная корова его империи продолжала исправно работать. Ferrexpo продавала руду по всему миру, выплачивала дивиденды и в 2021 году заработала рекордные деньги.

Именно в таком смысле Аваков мог быть для Жеваго чрезвычайно ценным человеком: не всемогущим хозяином украинской правоохранительной системы, а одним из важнейших элементов баланса, который делал попытку окончательно сломать Жеваго или переделить его главный актив слишком дорогой и рискованной. А потом этот элемент исчез.

После Авакова

Трудно провести прямую линию от одного заявления об отставке в июле 2021 года до сегодняшнего кризиса Ferrexpo. Между ними — российское вторжение, энергетический террор, разрушение украинских портов, мобилизация сотрудников и четыре года совершенно ненормальной работы промышленности.

Но ещё труднее не заметить, как меняется характер проблем Жеваго. Раньше государство преследовало Жеваго вокруг Ferrexpo. Постепенно оно начинает пресовать Жеваго непосредственно через Ferrexpo. Это принципиальная разница.

После начала полномасштабной войны на корпоративные права предприятий группы накладываются ограничения. В феврале 2025 года Украина вводит персональные санкции против Жеваго. Уже с марта налоговая прекращает возвращать Ferrexpo НДС. По данным компании, накопившаяся сумма к лету 2026 года достигла примерно $90 млн и стала одной из главных причин кризиса ликвидности.

Дальше — больше. Полтавский ГОК втягивают в банкротное производство. В августе 2026 года Ferrexpo сообщает о новой претензии украинской налоговой примерно на $788 млн по валютному законодательству. Компания её оспаривает. Одновременно Ferrexpo практически исчерпывает доступные деньги и пытается срочно привлечь не менее $100 млн капитала.

А затем Financial Times публикует деталь, которая превращает всю историю из набора налоговых и уголовных эпизодов в чисто криминально-политический сюжет. По данным собеседников, близких к переговорам, украинская сторона давала понять: если доля Жеваго в Ferrexpo уменьшится, регуляторные проблемы компании могут стать значительно проще. 

Пять лет спустя

Именно поэтому отставка Авакова сегодня выглядит интереснее, чем в июле 2021-го. Не только потому, что буквально в тот же день кто-то дал команду “фас”. И даже не потому, что 7 лет Аваков мог одним телефонным звонком стреножить любого прокурора, судью или сотрудника ГБР.

Украинская система устроена сложнее — и одновременно проще. В ней крупный бизнес десятилетиями существовал внутри сети взаимных гарантий, политических союзов, силовых центров и договорённостей. У Жеваго был депутатский мандат. Были деньги. Были связи. Были многолетние отношения с политиками. И, судя по совершенно открытым фактам, существовали финансовые отношения между его семьёй и семьёй человека, контролировавшего МВД.

Первую большую страховку Жеваго потерял в 2019 году, когда перестал быть нардепом. Вторую — в июле 2021-го, когда из МВД ушёл Аваков. Третью — когда в 2023 году совершенно идиотским способом решил дать взятку Верховному суду. То есть с регулярностью в два года Жеваго вводил себя во все более и более крутое пике. 

Сегодня Ferrexpo стоит перед угрозой, которой в 2021 году даже близко не существовало: не проиграть очередной суд и не заплатить очередной миллиард государству, а просто не пережить смертельный конфликт своего крупнейшего акционера с украинской властью.

Возможно, именно в этом и заключалась настоящая ценность “крыши”. Ведь на самом деле она не делала Жеваго неприкасаемым. Она делала его неубиваемым.