По материалам дела, речь идет о решении в интересах группы Жеваго Ferrexpo AG. Именно это решение, как утверждает обвинение, стало причиной передачи денег судьям. Сам Князев, по данным материала, 14 мая 2026 года пришел в НАБУ без адвокатов и фактически признал получение неправомерной выгоды от Жеваго. Более того, он начал рассказывать, кому и как якобы передавались деньги внутри Верховного суда.

После этих показаний подозрения получили судьи Великой палаты Верховного суда Ирина Григорьева, Жанна Еленина, Игорь Железный, а также судья в отставке Александр Прокопенко. Для следствия это важный момент: если раньше Князев выглядел главным обвиняемым, то теперь он может превратиться в ключевого свидетеля против судей, участвовавших в рассмотрении дела, связанного с интересами Жеваго.

Самая интересная деталь — механизм распределения денег. В деле фигурирует разговор, в котором Князев просил своего знакомого Кирилла Горбурова подготовить деньги пакетами: “10 по 100, два по 150 и одну 50”. Всего получалось 13 пакетов — ровно столько судей, по версии материала, проголосовали за решение в пользу Жеваго. Это выглядит как важная логическая связка: деньги могли предназначаться не абстрактно “за участие в работе суда”, а именно за большинство, обеспечившее нужный результат.

Однако позже Князев дал другую версию. Он заявил, что распределение сумм было якобы придумано им самим “для отвода глаз”, чтобы показать посредникам, будто он контролирует большинство судей. По его словам, реальное распределение неправомерной выгоды выглядело иначе. Эта деталь может стать одной из ключевых линий защиты: если Князев меняет объяснения, насколько можно доверять его новым показаниям?

В деле есть и другой сильный эпизод, связанный с деньгами. В сейфе у Князева нашли 250 тысяч долларов. Из них 242 тысячи совпали с купюрами, которые, по данным следствия, ранее передавались как неправомерная выгода. Это усиливает позицию обвинения: деньги не были случайными, они были частью конкретного транша. Но защита отдельных судей пытается объяснять найденные купюры иначе — займами, благотворительностью, помощью военным или даже случайным попаданием денег через обменник.

Особенно показательно это видно на примере судей. Григорьева сначала якобы говорила, что найденные деньги принадлежат ее дочери, а позже объясняла их как заем от человека, чье имя она не может раскрыть из-за тайны следствия. Еленина, по версии защиты, получила деньги не как взятку, а для помощи военному, жильем которого она занималась. Железный также не отрицал получения денег от Князева, но утверждал, что речь шла о 10 тысячах долларов для территориальной обороны, а не о 100 тысячах, как указано в подозрении.

Наиболее спорная ситуация — с Прокопенко. Он не голосовал за решение в интересах Ferrexpo AG и даже выразил отдельное мнение. Поэтому судья ВАКС прямо спрашивал прокурора: за что Прокопенко мог получить деньги, если он не поддержал решение, выгодное Жеваго? Ответ обвинения сводился к тому, что деньги передавались за участие в работе органа, который в итоге принял нужное решение. Но эта часть выглядит слабее остальных и, вероятно, станет предметом серьезной борьбы в суде.

Сам Князев объяснил передачу денег Прокопенко так: он якобы поблагодарил его за рассмотрение “той самой хозяйственной справы”, а когда Прокопенко возразил, что поддерживал другую позицию, Князев ответил: “Все равно люди благодарны”. Под “людьми” в контексте дела очевидно читаются те, кто был заинтересован в результате, то есть сторона Жеваго.

Важный поворот произошел и в 2025—2026 годах. По утверждениям защиты, Князев начал встречаться с бывшими коллегами и втягивать их в разговоры о событиях 2023 года. Эти встречи фиксировались, и теперь защита говорит о возможной провокации или искусственном создании доказательств. Сам Князев, судя по приведенным фрагментам разговоров, жаловался, что “сидеть за всех” неправильно, и пытался убедить других участников как-то помочь ему.

В итоге дело, начавшееся как история о взятке главе Верховного суда, превращается в гораздо более широкую историю — о возможном влиянии крупного бизнеса на высший судебный орган страны. Для Жеваго это крайне чувствительный сюжет: в материалах прямо говорится, что решение принималось в интересах его группы Ferrexpo AG. Для судебной системы — еще чувствительнее, потому что под подозрением оказались не рядовые судьи, а представители Великой палаты Верховного суда.

Пока всем четырем подозреваемым избраны меры пресечения в виде залога: от 900 тысяч до 3 миллионов гривен. Но главные события, похоже, еще впереди. Главный вопрос теперь звучит так: был ли Князев одиночным посредником, который использовал имя Жеваго и деньги для собственной игры, или же это действительно была схема покупки судебного решения на самом высоком уровне?