Проебав металлургические мощности, “Метинвест” Ахметов устраивает публичные истерики

Украинская промышленность работает в условиях, которые невозможно заложить в обычную бизнес модель: прямые ракетные удары уничтожают производственные активы, тарифы на электроэнергию и железнодорожные перевозки повышаются, а экспортные возможности в ЕС ограничивают CBAM и квоты.

Для сохранения предприятий необходимы инструменты поддержки, соразмерные масштабам крупного бизнеса, заявил руководитель управления внешних проектов офиса генерального директора Группы “Метинвест” Сергей Скорбун на форуме United by mining в Киеве.

По его словам, ключевым условием сохранения производства остается безопасность и возможность хотя бы отчасти прогнозировать рабочие процессы.

“Ни один бизнес не закладывает в свою бизнес-модель, что по нему будут бить ракетами. Удорожание газа или снижение цен — такие риски мы учитывали. Но мы никогда не могли предположить, что будут прямые попадания, которые будут уничтожать наши основные производственные активы”, — пояснил Скорбун.

Отдельно он обратил внимание на проблему сохранения персонала. Несмотря на убытки, компания пытается удерживать специалистов там, где это возможно, поскольку восстановить кадровый потенциал после их оттока будет сложно.

“Мы выживаем все это время. Сколько можем, пытаемся удержать людей. Ведь оборудование без людей ничего не стоит”, — отметил он.

На “Запорожстали”, работа которой была остановлена ​​из-за российских атак, работает около 8 тыс. человек — сталевары, литейщики, прокатчики, вальцовщики, машинисты локомотивов и представители других специальностей.

“Если эти люди оттуда уедут, это будет катастрофа. Потому что очень тяжело собрать такое количество специалистов”, — подчеркнул Скорбун.

Он также отметил, что крупные промышленные предприятия остаются городо- и бюджетообразующими. В то же время запас прочности, позволявший поддерживать их в 2022-2023 годах, существенно сократился.

Одной из главных проблем Скорбун назвал несоответствие действующих программ по поддержанию реального масштаба потерь крупного бизнеса. В качестве примера он привел государственную программу покрытия убытков с лимитом около $10 млн на компанию, в то время как стоимость одной доменной печи может составить $100—150 млн.

“Если нельзя компенсировать 100%, а можно 20%, это тоже решение. Оно полностью не решит проблемы, но какие-то агрегаты мы сможем отремонтировать”, — пояснил он.

По словам Скорбуна, возобновление одного крупного металлургического предприятия автоматически поддерживает целую цепь смежного бизнеса — ремонтные компании, поставщиков сырья, логистику и “Укрзалізницю”.

“Один металлургический завод обеспечивает работой множество других предприятий, и все вокруг работают. Если же государство ограничивает поддержку 10 миллионами, это фактически означает, что крупному бизнесу нет места в Украине. Думаю, этот подход нужно скорректировать”, — подчеркнул он.

Еще одним критическим фактором он назвал тарифы естественных монополий. По словам Скорбуна, с сокращением объемов передачи электроэнергии и грузовых перевозок фиксированные расходы “Укрэнерго” и “Укрзализныци” остаются высокими.

Компенсация этих расходов происходит из-за повышения тарифов для предприятий, продолжающих работать, что оказывает непосредственное влияние на конкурентоспособность промышленности.

“У нас тарифы уже выше, чем в Польше и Словакии. Если мы пойдем дальше этой спиралью, бизнес начнет считать, есть ли смысл заходить в Украину, инвестировать, строить новые заводы. Электроэнергия, железнодорожные перевозки — есть множество факторов, показывающих, что здесь просто дорого вести бизнес. Плюс риски. И вопрос: кто будет инвестировать?” — заявил Скорбун.

Для поддержки критической инфраструктуры в Метинвесте предлагают часть средств привлекать от международных партнеров.

“Например, консолидировать $500 миллионов в год для “Укрзализныци”, учитывая ее роль для государства. Это не только грузы, но и пассажиры, эвакуационные поезда, перевозки для Сил обороны”, — отметил Скорбун.

Аналогичный подход, по его словам, необходим и для энергетической инфраструктуры как временное решение на период войны и восстановления.

В то же время, часть проблем можно решить без прямого бюджетного финансирования. Прежде всего, это касается доступа украинской металлургии к рынку ЕС, поскольку экомито CBAM и квоты на импорт стали сейчас ограничивают возможности украинских производителей. 

“Есть вещи, которые можно сделать для бизнеса даже без денег. Если нам открыть квоты в ЕС, заработает металлургия. Пойдут заказы на руду, ферросплавы, известняки, коксующиеся угли. Так запускается экономика. А для этого Украина должна продолжать переговоры с Европейской комиссией”, — подытожил Скорбун.