Мир возвращается к эпохе регулярных войн и конкуренции великих держав

Мы являемся свидетелями конца либерального миропорядка и начала новой эпохи войн. К такому выводу пришел политолог Роберт Каган, супруг экс-заместителя главы Госдепа Виктории Нуланд, в своей статье о том, как внешнеполитический курс США при Дональде Трампе поменяет глобальный мир. Материал опубликовал The Atlantic.

Каган исходит из того, что новая стратегия нацбезопасности США фактически фиксирует конец либерального международного порядка, существовавшего почти 80 лет после Второй мировой войны. По Кагану, Соединенные Штаты больше не хотят выполнять роль гаранта глобальной безопасности, а их сила будет использоваться не для поддержания порядка, а для его демонтажа.

“Американский порядок закончен не потому, что США оказались неспособны его поддерживать. Он закончен потому, что Соединенные Штаты решили, что больше не хотят этого делать”, — заявил автор.

Каган описывает мир после 1945 года как эпоху устойчивых альянсов, открытой торговли, относительной безопасности и ограничения силовой конкуренции между ведущими державами. Отказ от этой модели, по его оценке, ведет к возвращению к логике мира до 1945 года — эпохе сфер влияния и регулярных войн за их передел между великими державами.

“Этот новый мир будет очень похож на мир до 1945 года, с несколькими великими державами и разрастающейся конкуренцией и конфликтами”, — отметил политолог.

В качестве исторического примера он привел Европу XIX — начала XX века, где даже в периоды баланса сил конфликты между крупными государствами возникали постоянно, от Крымской войны до франко-прусской. Такая система, подчеркнул Каган, была куда более жестокой и нестабильной, чем порядок, сложившийся после Второй мировой войны. Каган напомнил, что “почти каждое десятилетие с 1815 по 1914 год включало как минимум одну войну между великими державами”.

Отказ США от роли “центрального стабилизатора” означает, что союзники больше не могут рассчитывать на американские гарантии в прежнем виде. В новой логике безопасность превращается в предмет сделки, а партнеры — в игроков, вынужденных либо вооружаться самим, либо искать договоренности с другими центрами силы. По словам Кагана, в таком мире государства будут “открыто конкурировать за ресурсы, рынки и стратегические позиции”.

В пример Каган привел претензии США на Гренландию как симптом возвращения к мышлению в категориях сфер влияния, когда территория прежде всего является стратегическим активом, а суверенитет малых стран имеет значение лишь постольку, поскольку за ним стоит сила.

Автор указал на издержки такой политики: США придется тратить больше на оборону и постоянно защищать доступ к тому, что раньше обеспечивалось системой союзов.

“Открытый доступ к ресурсам, рынкам и базам больше не будет бонусом союзной системы. Его придется оспаривать и защищать”, — написал он.

Каган считает, что американское общество и политики психологически не готовы к такому сценарию. Он отметил, что американцы “настолько привыкли к этому в целом мирному, процветающему и открытому миру, что считают его нормальным состоянием международных дел” и “не могут представить себе, что он может распасться”.

Если американцам казалось, что защита старого порядка была слишком дорогой, “им стоит подождать и посмотреть, сколько будет стоить то, что придет ему на смену”, добавил автор.