Лилия Прутян — мать троих детей из Донбасса

Лилия Прутян — украинка из Донбасса, бывший военный медик полка “Айдар” и мать троих сыновей. После начала полномасштабной войны она прошла через насилие и плен. Ее старший сын служил в ВСУ, средний присоединился к российской армии, а младший еще подростком оказался на оккупированной территории и три года выживал там в одиночку. The New York Times описала историю семьи Лилии Прутян, поговорив с ней самой и двумя ее сыновьями. Газета поговорила с ней. “Медуза” пересказывает этот материал.

Лилии Прутян 56 лет. Она вдова и мать троих детей из села Ближнее Донецкой области. До 2017 года Прутян работала на автозаправке за 140 долларов в месяц, а потом устроилась в украинскую армию, где платили в два с половиной раза больше. Сначала как бухгалтер, после — как военный медик.

Прутян попала в батальон “Айдар”, который наряду с “Азовом” после 2014 года стал символом “украинского нацизма” для российской пропаганды. Место службы находилось далеко от дома. Старшие сыновья Лилии на тот момент уже были взрослыми, а вот младшему, Диме, было всего 12 лет.

Прутян приезжала домой раз в несколько недель. Когда ее не было, о Диме заботились старшие братья и другие родственники. Лилия говорила себе, что у нее нет другого выхода, чтобы обеспечивать семью. А еще она ощущала, что армия дала ей ощущения цели и принадлежности, пишет The New York Times.

Россия продолжает обстреливать Украину. Каждый день. Гибнут люди. Каждый день. Горят дома. Каждый день. Пострадавшим можно помочь через “Давайте” — совместный проект “Медузы”, “Дождя” и “Службы поддержки”. Если вы не в России, подпишитесь на регулярный донат и знайте, что вашу заботу почувствуют те, кому она критически нужна прямо сейчас.

После 24 февраля 2022 года “Айдар” перебросили к Мариуполю. Через 16 дней после начала полномасштабной войны Прутян вместе с еще несколькими сослуживцами попала в окружение. В плену ее изнасиловал российский военный. По словам Лилии, сначала ее собирались подвергнуть групповому насилию, но она, рыдая, попросила: “Пусть это будет только один из вас”. “Можно сказать, что они пошли мне навстречу”, — говорила она позднее журналистам.

После захвата в плен были камеры в Донецке и Ростове, ужасные условия заключения (из-за отсутствия нормального туалета Лилия и ее сокамерницы использовали остатки супа как воду для смыва), суд по обвинению в терроризме и неожиданный для Лилии, еще до вынесения приговора, обмен военнопленными. Когда Прутян освободилась и вернулась в Украину, больше всего ее беспокоил Дима.

Село Ближнее, родное для Прутян и ее сыновей, попало под российскую оккупацию в первый месяц полномасштабной войны. Дима, тогда 17-летний, остался дома совсем один. Мать сначала писала и звонила ему, когда могла, но потом перестала выходить на связь. Старший брат, как и она, служил в ВСУ и был далеко от дома. Средний жил отдельно от Димы и не разделял проукраинскую позицию других членов семьи.

Дима до начала полномасштабной войны учился в лесотехническом колледже. Теперь учеба закончилась, работы тоже не было. Дима просил старшего брата присылать ему немного денег, чтобы было на что купить продукты. В сентябре 2022 года подросток серьезно заболел — осложнения диабета. Средний брат отвез его в больницу и оставил там, ни разу не навестив. Через несколько месяцев Диму забрала из больницы его преподавательница.

По словам Лилии Прутян, примерно в это время ее средний сын окончательно определился со своей позицией. Он женился на украинке с пророссийскими взглядами, перестал общаться с братьями и вскоре вступил в российскую армию. Позже, когда Прутян будут судить в России за службу в “Айдаре”, в суде зачитают письменные показания ее среднего сына, которые он дал против нее.

Вернувшись из больницы зимой 2023 года, Дима обнаружил в своем доме российских солдат. Они согласились уйти, но кое-что унесли с собой — например, ноутбук, столовые приборы, украшения Лилии и даже часть одежды и обуви Димы. Сам он вернулся в колледж, стал подрабатывать на стройке и получил российский паспорт. Без него невозможно ни учиться, ни платить за коммунальные услуги, ни получать гуманитарную помощь.

После освобождения из плена Лилия Прутян оказалась в реабилитационном центре на окраине Киева. Там она пыталась восстановить нарушенный слух (последствие травмы, полученной еще в начале войны) и выяснить, как ей вывезти Диму. Она боялась, что если он останется в Ближнем, его в конце концов призовут в российскую армию. Когда им удалось наконец связаться, Дима подтвердил, что хочет уехать.

Чтобы эвакуировать младшего сына, Прутян нашла водителя, который передал ему украинский паспорт, и еще одного водителя, который вывез его с оккупированной территории. Дима проехал через Россию, Беларусь и Польшу прежде, чем встретиться с матерью в Киеве. Они обнялись, но Лилия сначала почему-то ничего не почувствовала. “Я не могу сказать, что ощущала радость. Встреча с ним была как встреча с незнакомцем. Говорят, после плена это нормально”, — призналась она The New York Times.

Дима вернулся к матери в феврале 2025 года — ровно через три года после начала полномасштабной войны. Поначалу он тоже был замкнутым и почти не разговаривал. Но со временем они снова приспособились жить вместе. Сегодня Лилия и Дима — в Днепре. Она по-прежнему связана с украинской армией, но теперь вдали от фронта. Он возобновил учебу. С ними живет старший сын Лилии, которого демобилизовали из ВСУ. Средний сын получил травму головы в результате атаки беспилотника. Об этом Лилии рассказали родственники. Подробности она выяснять не стала.