Могли ли санкции предотвратить войну в Украине? Экономисты пришли к выводу, что это было возможно

Вторжение России в Украину полностью изменило санкционную логику Запада. До начала войны западные чиновники рассматривали угрозу санкций как средство сдерживания Владимира Путина. Этим объяснялась неохота, с которой Вашингтон вводил ограничения против России перед вторжением. Если ты уже ввел санкции, то больше не сможешь ими угрожать, говорил глава Госдепа Энтони Блинкен в январе 2022 года. При этом набор потенциальных санкций не раскрывался: европейские политики говорили, что секретность — еще один элемент сдерживания. 

Как мы знаем, эта тактика не сработала: вторжение случилось, а последовавшие санкции стали наказанием для России за уже свершившуюся военную агрессию. С этого момента их главной целью стало снижение способности Кремля финансировать войну, лишение российской армии импортного оборудования и ослабление экономической базы России. “Бросить песок в российскую военную машину”, — так описывали это западные экономисты. Ограничения оказались эффективными: Россия не смогла компенсировать потери импорта, а ее экономика исчерпала возможности роста. Но война продолжается — и каких-то подвижек к ее скорому окончанию не просматривается.

Группа экономистов из парижского Института политехнических исследований (Sciences Po) и Лозаннского университета задалась вопросом: а было ли вообще возможно предотвратить российское вторжение, угрожая санкциями? Используя экономическое моделирование, они пришли к выводу: да, можно было — если бы страны Запада еще в 2021 году четко дали России понять, что введут санкции в объеме 2024 года, издержки за вторжение для Кремля оказались бы слишком высокими.

Авторы определили вероятность войны как разницу между потреблением в гипотетическое мирное и военное время. Чем больше страна теряет в потреблении из-за военных действий, тем сильнее она стремится к миру. И наоборот — чем меньше потери, тем выше вероятность войны. “В экономике и международных отношениях мы не всегда можем проводить контролируемые эксперименты, как в лаборатории, и не можем сформировать экспериментальную и контрольную группы. Решение этой проблемы — моделирование альтернативного мира”, — объясняет Матиас Тениг из Лозаннского университета.

Точкой отсчета экономисты взяли 1995 год: в декабре 1994 года Россия, Украина, Великобритания и США подписали Будапештский меморандум, по которому Москва обещала в обмен на отказ Украины от оставшегося в распоряжении страны советского ядерного оружия не нарушать украинскую территориальную и политическую целостность, а также не применять силу в отношении Киева. В реальной жизни Россия нарушила эти обязательства в 2014 году, но авторы исследования исходили из того, что на момент подписания Москва не собиралась этого делать. По этой причине вероятность военного конфликта между странами до аннексии Крыма была принята за ноль.

Для того, чтобы посчитать вероятность наступления войны при превентивных санкциях, экономисты построили модель мирного времени на основе данных за 1995—2021 годы из базы OECD TiVA, которая содержит информацию о торговых потоках, цепочке поставок, доли иностранных компонентов в экспорте и так далее. Затем — смоделировали войну, наложив поверх данные за 2022—2024 года об ущербе как для России, так и Украины из разных источников. К ним относятся:

• потеря 1,95% трудовых ресурсов для Украины и 1,38% для России;
• экономический ущерб от военных действий для Украины в размере 31% ВВП и 0,16% для России;
• торговые нарушения, типичные для всех войн: падение двусторонней торговли на 85% и торговли с третьими странами на 15%.

Далее авторы изучили динамику торговых связей между Россией и Украиной. Россия, пишут авторы, постепенно снижала свою открытость мировой торговле (особенно с Западной Европой), начиная с начала 2000-х годов. Этот тренд заметен как для конечного потребления, так и для промежуточных товаров, и почти не реагирует на аннексию Крыма в 2014 году.

С Украиной — совсем другая история. До 2014 года импорт промежуточных товаров и товаров для конечного потребления из России оставался стабильным. Одновременно с этим Украина интегрировалась в мировую экономику, выстраивая особенно крепкие связи с Европейским союзом. В результате в период с 2005 по 2014 год доля отечественных товаров в украинском потреблении падала.

После 2014 года украинский импорт из России обрушился, особенно по промежуточным товарам, — за последующее десятилетие он сократился в четыре раза. Этот сдвиг отражается и в многосторонней торговле: заметно вырос импорт из остального мира, особенно из стран ЕС, что указывает на сильное замещение российских поставок в украинских закупках промежуточных товаров.

Такое различие в торговле привело к противоречивым результатам, пишут авторы. С одной стороны, Украина, сократив торговлю с геополитическим соперником, снизила уязвимость перед потенциальными торговыми сбоями, связанными с войной. С другой стороны, вероятность войны выросла: для Украины экономические издержки от нее стали ниже. По оценке авторов, в 2014—2021 годах риск увеличился более чем на 5 процентных пунктов.

Далее авторы оценили влияние превентивных санкций на вероятность войны. Они смоделировали ситуацию, в которой в 2021 году западные страны вместе с Японией, Южной Кореей и Австралией заранее объявляют об угрозе санкций против России — то есть обязуются ввести их только в случае российского вторжения в Украину. Санкционный пакет объединяет все ограничения на импорт товаров, принятые в 2022—2024 годах, а также запрет на поставки российской нефти.

Если бы страны западной коалиции пригрозили введением этих санкций, вероятность мирного дипломатического урегулирования (а она, напомним, в модели авторов напрямую зависит от потенциальных потерь России в потреблении) составила бы почти 100%. Угрозы хватило бы, чтобы вернуться к нулевой вероятности начала войны, которая была до аннексии Крыма, то есть когда действовал Будапештский меморандум, пишут авторы.

И напротив, санкции, введенные в 2014 году, не смогли и не могли предотвратить вторжение, отмечают экономисты. Главная причина заключается в том, что ограничения против России вводили за уже свершившееся нарушение международного права и независимо от результатов ее будущих дипломатических переговоров с Украиной.

Также поскольку все поля сражений расположены на территории Украины, экономический ущерб несет в подавляющем большинстве случаев несет украинская сторона. Это делает Россию менее склонной к дипломатическим уступкам для предотвращения конфликта, отмечают авторы.

Из-за того, что санкции вводятся уже постфактум, они оказываются неэффективными, говорится в исследовании. Санкции могут служить мощным инструментом снижения риска конфликта, хотя успех в решающей степени зависит от их структуры: чтобы действовать как дисциплинирующая сила в дипломатических переговорах, санкции должны быть убедительными, зависеть от вероятности войны и резко повышать альтернативные издержки войны для страны-адресата.

В то же время у работы есть недостаток: она не учитывает, что лидер страны может принять решение о войне, проигнорировав возможный экономический ущерб для своей страны и ее граждан. Так и поступил Владимир Путин в 2022 году: за месяц до вторжение его доверенные лица по экономическим вопросам пытались предупредить его о значительных последствиях эскалации вокруг Донбасса для российской экономики. Но ни предупреждения о панике на финансовых рынках из-за санкций и дефицита передовых технологий и предметов первой необходимости, ни пессимистические прогнозы о сокращении ВВП на треть не повлияли на решение Путина начать войну.