“Три года и 13 лет моей жизни они калечили мои душу и тело”, — говорит ныне 64-летняя Людмила.
Одним из тех людей, по ее словам, был Юрий Темербек, бывший сотрудник местного ГАИ, перешедший на сторону пророссийских сепаратистов. Ему сейчас 56 лет, он женат, имеет детей и внуков.
Как рассказывает Людмила, через две недели после того, как ее схватили, Темербек появился в той печально известной тюрьме и смотрел, как мужчина с российским произношением подвергал ее сексуализированному насилию
Всемирная служба Би-би-си подтвердила личность Темербека и нашла подробную информацию о двух других мужчинах, обвиняемых в насилии в отношении заключенных в системе тюрем, которая функционирует практически полностью вне зоны досягаемости украинского и международного правосудия.
Эти люди, по имеющейся у Би-би-си информации, сейчас живут обычной жизнью со своими родными в России. Те, кто прошел через их тюрьмы, рассматривают раскрытие их личностей как шаг к привлечению их к ответственности.
Как говорит Людмила, если люди, которых она обвиняет в издевательствах над ней, не будут найдены и посажены, то по крайней мере для нее уже будет в какой-то мере торжеством справедливости, “если о том, что они — преступники и палачи, узнают их дети”.
Автор фото, OK.ru
По данным аппарата Верховного комиссара ООН по правам человека, в тюрьмах, в которых служили эти люди, пытки и издевательства над гражданскими лицами широко распространены и носят систематический характер. Бывшие заключенные рассказывают об избиениях, пытках током, инсценировках казни и сексуализированном насилии. При этом людей в эти тюрьмы часто бросают без надлежащей процедуры, а их родным дают о них мало информации.
В мае этого года ООН внесла Россию в черный список стран, подозреваемых в применении сексуализированного насилия в зонах конфликтов.
Официально Россия называет эти подозрения “беспочвенной ложью”, а аппарат Верховного комиссара ООН по правам человека Москва обвиняет в предвзятости по отношению к ней.
По данным украинских властей, на оккупированных территориях были задержаны или исчезли более 16 тысяч гражданских лиц. Это данные как за 2014—2022 гг, так и за период после полномасштабного вторжения.
В 2014 году Людмила работала инженером по технике безопасности на птицеферме в Новоазовске, городе в Донецкой области рядом с российской границей. Этот город захватили вооруженные группировки из России.
В годы оккупации Людмила, по ее словам, помогала сиротам, а также перевозила продовольствие для украинских военных, которые подарили ей украинский флаг с благодарственными надписями на нем. Она думает, что ее арестовали именно из-за фотографии с этим флагом, хотя она поделилась им только с надежными друзьями.
Ее обвинили в шпионаже и бросили в “Изоляцию” — бывший арт-центр на бывшем заводе, который пророссийские сепаратисты превратили в тюрьму. Позже многие бывшие заключенные “Изоляции” рассказывали о пытках в этой тюрьме.
Людмила вспоминает, что когда ее привезли в “Изоляцию”, ее окружили несколько незнакомых ей мужчин и принялись щипать. “Не персик, — сказал один. — И не курага. Изюм”.
Заключенных, как рассказывает Людмила, заставляли стоять с шести утра до десяти вечера, а ночью в камерах постоянно горел яркий свет. Из соседних камер постоянно были слышны крики. “Я раньше никогда не слышала таких криков”, — вспоминает она.
Две недели спустя ее привели на второй этаж, где человек, которого в тюрьме называли “Коваль”, заявил ей, что она “слишком старая для ребят, которые приезжают расслабиться”. При этом, по словам Людмилы, присуствовал Темербек — и саркастически смеялся.
Затем “Коваль” подверг ее сексуализированному насилию.
Людмила говорит, что знает имя и фамилию Темербека, потому что видела их на документах, и кроме того, люди в том регионе знали его по его службе в украинской полиции.
Власти Украины обвиняют его в работе в министерстве госбезопасности “ДНР”. Против него возбуждено уголовное дело по статье об участии в террористической организации — этой формулировкой украинские власти часто обозначают сотрудничество с пророссийскими силами.
Автор фото, Telegram
Би-би-си в сотрудничестве с двумя украинскими OSINT-расследователями, Богданом Косохатько и Владиславом Чириком, и отталкиваясь от уже сделанного ими вместе с украинской расследовательской организацией Truth Hounds, нашла дополнительную информацию о Темербеке и других обвиняемых в издевательствах над заключенными.
Эта информация включает рассказы узников, посты в социальных сетях, сообщения прессы, а также документы украинской прокуратуры.
Расследователи, работавшие в Би-би-си, выяснили, что у Темербека есть жена, дочь и сын, которым больше 20 лет, и внук. Они, судя по всему, живут в Ростовской области.
На одной фотографии, сделанной до 2014 года, Темербек позирует в форме украинской дорожной полиции. Кем он работает сейчас, нам установить не удалось.
Людмила подтверждает, что человек на этой фотографии был среди тех, кто арестовывал ее. В последний раз она видела Темербека в конце 2021 года. Он тогда назвал ее “сукой” и пообещал отправить ее в Сибирь.
Личность “Коваля” нам установить не удалось.
Людмила рассказывает, что другой надзиратель в “Изоляции”, которого там называли “Ермак”, однажды заставил ее есть сырую пищу вперемешку с землей и мусором.
“Никогда в жизни не забуду тот вкус”, — говорит она. Теперь она не выносит запах готовящейся пищи и с трудом ест обычную еду.
Лицо “Ермака” она тогда ни разу не видела, потому что надзиратели часто надевали ей мешок на глаза, но слышала его голос.
Однажды, например, он пришел в ее камеру и заорал на нее: “Ты что, за Украину?”
“Я ответила: я за справедливость, — рассказывает Людмила. — После этого он начал меня избивать”.
Автор фото, VK
Впервые лицо “Ермака” она увидела, когда расследователи, сотрудничавшие с Би-би-си, нашли в соцсетях его фотографии — с женой и дочкой, на отдыхе в Крыму, выпивающим с друзьями. Самые свежие из фотографий были опубликованы в 2024 году.
Личность “Ермака” впервые установили расследовательская группа Bellingcat и украинский журналист Станислав Асеев, который тоже был узником “Изоляции”. Выяснилось, что настоящее имя “Ермака” — Руслан Ерёмичев.
Ему сейчас 46. Он учился на юриста в Донецком университете. Украинская прокуратура обвиняет его во многих преступлениях, в том числе в жестоком обращении с военнопленными и гражданскими лицами.
Служит ли он до сих пор в “Изоляции”, неясно, но по постам в соцсетях можно предположить, что он так и живет в этом регионе.
И Темербек, и Ерёмичев были гражданами Украины, а затем получили российские паспорта.
“Свободные люди, могут ездить куда угодно, — размышляет Людмила, разглядывая их фотографии. — Они отняли столько лет жизни у стольких людей”.
Автор фото, Dmytro Smolyenko / Ukrinform/Future Publishing via Getty Images
Людмилу освободили в ходе обмена в октябре 2022 года. Ее встречали друзья.
“Они стояли, плакали. А я поняла, что не могу заплакать. Не было слез”, — вспоминает Людмила.
“Даже сейчас эти чувства, эмоции, они во мне все еще заморожены, — продолжает она. — Иногда очень хочется плакать и кричать — но я не могу”.
Людмила воссоединилась с мужем и сейчас они живут в Киеве. Она руководит организацией, которая помогает другим бывшим узницам, а также по секретным каналам переправляет посылки от родных тем, кто до сих пор находится в заточении.
Сеть тюрем
Би-би-си составила карту тюрем на основе данных из прессы, от правозащитных организаций, а также информации, добытой расследователями.
Мы установили 93 места на оккупированных территориях Украины, где в 2023-2025 содержались гражданские и военнопленные. Около трети из них, судя по всему, функционируют неофициально и устроены в самых разных местах от гаражей до отелей и бывших офисов налоговой службы.
На российской территории мы установили еще 102 таких места.
Иностранные организации свободного доступа в такие учреждения не имеют.
По данным украинской прокуратуры, с момента полномасштабного вторжения России через такие тюрьмы прошли две тысячи человек.
Один из них — 42-летний моряк торгового флота Алексей Сивак. Он рассказал Би-би-си, что был одним из сотен гражданских лиц, схваченных в Херсоне после прихода туда российских войск. Прокремлевские источники называли это “борьбой с террористами”.
По словам Алексея, в первые месяцы оккупации он кормил нуждающихся на благотворительной кухне — и одновременно подпольно боролся с оккупантами, как мог: делал баннеры и листовки.
После ареста его доставили в бывший полицейский участок.
“Там предметами пытки были и так далее. Из сексуальных там — на гениталии ток”, — вспоминает он.
В ноябре 2022 году украинская армия освободила Херсон. По словам Алексея, часть арестантов бежавшие россияне увезли с собой, но ему посчастливилось оказаться на свободе, потому что у них не хватало места в машинах.
По данным украинской прокуратуры, этим местом содержания арестантов в Херсоне руководил Андрей Спивак, сотрудник российской тюремной системы из Омска. Ему заочно предъявлены обвинения в жестоком обращении с гражданским населением и нарушениях законов войны.
Расследователи-партнеры Би-би-си выяснили, что Спиваку сейчас 40 лет, он родился в Омской области. Судя по постам в соцсетях, любит рыбалку, охоту и путешествия.
На фотографиях последних лет он — снова в Омске, на мероприятиях МВД. Кроме того, расследователи выяснили, что он зарегистрировал свою машину как частное такси.
Автор фото, OK.ru
Би-би-си попыталась связаться с Темербеком, Ерёмичевым и Спиваком, чтобы расспросить об изложенных в этой статье обвинениях, но они на запросы не ответили.
Посольство России в Великобритании на вопрос об этих обвинениях ответило, что Россия “последовательно выступает за уважение международного права и верховенства закона”, и что обвинения в преступлениях, совершенных в Украине, будто бы “задокументированы и расследуются”.
Украинская прокуратура возбудила дела против десятков обвиняемых в издевательствах над украинцами в российских тюрьмах. Некоторым из них вынесены заочные приговоры.
Би-би-си известно только о двух людях, связанных с “Изоляцией” и получивших реальные сроки: совсем недавно, в апреле 2026 года, 15 лет получил бывший деятель “ДНР” Роман Лягин, которого обвиняют в том числе и в создании секретной тюрьмы “Изоляция”, а в январе 2024 года к такому же сроку был приговорен бывший руководитель этой тюрьмы Денис Куликовский.
По данным украинской прокуратуры, эта тюрьма действует до сих пор.
С момента российского полномасштабного вторжения украинская прокуратура зарегистрировала более 400 связанных с войной случаев сексуализированного насилия в отношении гражданских лиц. Обвинения пока предъявлены 85 персонам, 30 из них получили приговоры, в большинстве — заочные.
И для Алексея, и для Людмилы очень важно, чтобы те, кто издевался над узниками, в конце концов понесли наказание.
“Для меня справедливость — это не месть, — говорит Людмила. — Для меня справедливость — это документ о том, что эти люди специально, намеренно делали то, что они делали. Я хочу, чтобы они были наказаны по закону”.