Догоним и перегоним

Покупка структурами Рината Ахметова около 50% акций крупнейшего в Украине производителя аглоруды — ОАО “Криворожский железорудный комбинат” (КЖРК) — не только укрепит лидерство компании в отрасли, но и вынудит разрешить трудовые конфликты, возникшие при прежнем владельце.

В секторе производства железной руды Украина следует лучшим международным примерам. На мировом рынке три компании — CVRD, BHP Billiton и Rio Tinto — обеспечивают 75% поставок и, соответственно, диктуют цены на железорудное сырье (ЖРС). В Украине до недавнего времени такую же позицию занимали “Метинвест холдинг”, группа “Приват”, “Смарт-групп” и Ferrexpo, но теперь расстановка сил радикально изменилась. Действуя без лишнего шума и в стремительном темпе, “Метинвест” скупил основные ГОКи страны.

В итоге компания уже контролирует около 70% украинского производства ЖРС. Характерно, что Антимонопольный комитет Украины (АМКУ) пока не считает нужным вмешиваться в ситуацию, поскольку недавняя добавка к Северному, Центральному и Ингулецкому ГОКам еще и КЖРК “не приведет к монополизации рынка”. Разумеется, не приведет — ведь в масштабах Украины он уже монополизирован. Правда, если рассматривать его “как единый комплекс, не ограничиваясь Криворожским бассейном Украины, а добавив к нему Лебединский и Михайловский ГОКи Курской магнитной аномалии России”, как, по словам первого зампреда АМКУ Юрия Кравченко, и поступило его ведомство, до монополизации рынка “Метинвестом” еще весьма далеко.

Вероятно, недавний инцидент с отказом горнорабочих очистного забоя Криворожского комбината выйти на поверхность после смены, чтобы добиться повышения зарплаты, скоро будет исчерпан — ведь не зря цитаты из “народного творчества” СевГОКа звучат достаточно оптимистично. Одна из них: “Нас купил Ринат Ахметов, благодарны мы за это”.

Разумеется, значительно меньше радости такой сценарий развития событий приносит украинским покупателям руды. Однако насколько для них действительно опасна монополизация? И насколько затрудняет им существование отсутствие собственной сырьевой базы, если судить не по их декларациям, а по действиям? Так, “Запорожсталь” и ММК им. Ильича так и не занялись совместной разработкой Гуляйпольского месторождения, о которой не так давно было столько разговоров. В свою очередь, ИСД, который активно жалуется на монополизацию рынка ЖРС, категорически отказывается от возможности принять участие в достройке КГОКОРа, которая появилась в связи с перспективой объединения компании с “Металлоинвестом” Алишера Усманова.

Фактически предприятия, закупающие сейчас руду в России, делают это отнюдь не вынужденно. В конце концов, так же поступает и входящий в “Метинвест” Енакиевский метзавод, который мог бы обеспечиваться рудой с ГОКов собственной группы, но тем не менее предпочитает закупать это сырье у российского Стойленского ГОКа. По словам директора дивизиона стали и проката “Метинвеста” Игоря Корытько, эта схема закупок обусловлена “экономической целесообразностью и географической близостью, которая обеспечивает возможность быстрого оборота вагонов”. При этом он отметил, что “Метинвест” пристально следит за ситуацией на рынке аглоруды, и, вполне возможно, при ее изменении экономически целесообразным станет использование полностью украинского ЖРС. Вероятно, свои соображения есть и у метзаводов, обиженных при разделе украинского ГМК.

Складывается впечатление, что “Метинвест” покупает ГОКи, чтобы стать монополистом и диктовать цены на ЖРС, но — кому? Если украинские меткомбинаты предпочитают российскую руду, а украинскую согласны покупать только по дешевке, то следует признать, что АМКУ совершенно прав в отношении того, что вопрос о монополизации рынка следует рассматривать с учетом Лебединского и Михайловского ГОКов Алишера Усманова. В конце концов, он уже предлагал “Метинвесту” объединиться с его группой, и, если бы украинская компания согласилась, то “обобщенный” рынок действительно оказался бы под контролем единственной компании.